к н . ЧЕРКАССКІЙ. печати. Бведеніе къ нему, гдѣ авторъ, междѵ прочимь, указываетъ на полное отсутствіе у насъ трѵдовъ по исторіи крестьянъ, онъ заключаетъ слѣдующнми словами: ,,Это новое начало“ (прикрѣиленіе къ землѣі, „сперва ваесенное въ нсторію нашу только какъ временная , полидейская мѣра, не уничтожавшая, въ сѵщно- сти. гражданской личиости свободнаго селяпина, постепенно, въ теченіе XVII вѣка превращается въ твердое, само въ себѣ крѣпкое, вполнѣ юридическое отпо- шепіе, почти равняющееся настоящему рабству; выспіаго своего догматическаго развитія оно достигаегь въ концѣ ХѴП в. подъ вліян іемь западныхъ феодаль- пыхъ идей (?); дворянская грамота какъ бы вполнѣ освящаетъ это новое хри- стіанское рабство, эту немилосердную крѣпость, и даже „Сводъ Законовъ11 еще призпаетъ лицо крестьянина и все его имущество неотъемлемою собственностью помѣщика. Только въ царствованіе Екатерины Великон, съ славныхт. запрети- телъныхъ указовъ 1780—81 г., открывается новое направленіе законодательства и к акъ бы занимается заря новой свободы для крестыінъ. Сперва подъ общече- ловѣческимъ, гуманнымъ, но за то нѣсколько отвлеченнымъ, теоретическимъ вліяніемъ плановъ Александра Благословеннаго, впослѣдствіи подъ вліяніемъ на- ціональнаго, чисто-историческаго и, вмѣстѣ, болѣе непосредственио-практическаго направленія новѣйшаго царствованія совершается огромная реакц ія иротивъ крѣпостнон системы: эмансипація, начавпінсь съ кі>естьянъ казепныхъ, посте- пенно распространяетъ свои благодѣянія и на владѣльческихъ. н хотя безпри- мѣрный въ исторіи переворотъ еще далеко не совершился, но мы можемъ ла- скать себя надеждою, что времн уже не далеко, когда весь безчпсленный народъ русскій будетъ едиными усты хвалить 1'оспода за возвращенную ему свободу“ . Здѣсь, при всей риторичности нѣкоторыхъ і|*разъ, мы виднмъ, все-таки, иониманіе постепеннаго хода самаго главнаго вопроса въновѣіішемъ пе- ріодѣ русской исторіи. Нужно замѣтить также, что авторъ не скрываетъ того обстоятельства. что уже въХѴІІвѣкѣ было положено прочное осно- ваніе закрѣпощенію крестьянъ. „Самою мучительною минутой кризиса“ въ исторіи нашей волости „является,— по словамъ автора — крѣпостная система съ е я . . . возмути- тельными для духа искаженіями“ , а за нею, „въ свѣтлой дали“ , ему виднѣется „новый успокоптельный фазисъ“ народной жизни— „періодъ общиннаго1) развитія и поземельной собственности“ . Земельному обезпеченію крестьянъ авторъ придаетъ огромное значеніе и съ этой точкн зрѣнія старается указать хорошія стороны для своего времени и въ прикрѣпленіи к],естьлнъ. горячо желая, въ то же время. ихъ нолнаго освобожденія. „Если мы будемъ смотрѣть, — говоритъ онъ, — на освобожденіе крестьянъ на Западѣ н на укрѣпленіе ихъ у насъ въ XVI в. еднвствевно по отношенію къ тѣмъ результатамъ, которые породнло... то и другое, и безъ всякаго ложнаго пре- хубѣжденія, мы необходимо должны будемъ сознатъся, что послѣднее событіе стоить несравненно выіпе нерваго. Западная змансипація крестьянъ оставила *) Авторъ. безъ сомнѣнія. разумѣетъ здѣсь не ноземельну*,, а адмнннстративную общннѵ (срав. выіпе слова Кошелева .
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4