Мама на рытьё окопов уходила рано утром, одевая на себя всётёплое, что былоу неё. Стояли сильные морозы, ниже 37 градусов. Выдали им рукавицы, связанные из толстых хлопчатобумажных (кручёных) ниток (или даже верёвок). У нас сохранилась одна такая пара, я передала их в наш музей-заповедник. Как мама и другие люди всё это выдержали, диву даёшься: при плохой еде, холоде... Нас мама старалась кормить, как могла. Уходя, оставляла нам с братом тарелку супа на двоих, мы его съедали из одной тарелки... Очень тяжёлое это было время. И запасов еды неуспели сделать, и взять было негде. Мама покупала на рынке льняное и хлопковое масло, позже стали выдавать его по карточкам. На рынке можно было купить отруби. Мама пекла из них лепёшки, в которых попадались оболочки зерна и больно впивались в дёсны, но мы всёравно ели их судовольствием... Иногда, когда мамы не было дома, а нам очень хотелось есть, брат залезал на две табуретки, доставал с печки маленький мешочек. В нём была соль - большими кристаллами, с тех пор я никогда не видела соль в таких кристаллах. Мы брали по два кристалла, и мешочек возвращался на место. Мы сосали эту соль, и голод отступал... Самыми тяжёлыми были 1941, 1942 годы: к голоду прибавился холод (из воспоминаний Л.П. Чеботнягиной). Особенно тяжёлым был первый год войны. В магазинах исчезли продукты питания. Были введены карточки на хлеб и некоторые другие продукты: песок, искусственное молоко, яичный порошок и т.п. Мама получала 400 гр. хлеба, я тоже 400 гр. Это было основное наше питание. Постоянно хотелось есть. Наша школа помещалась на Муромской улице, во дворе книжного магазина, носящего сейчас название «Былина». Мамино учреждение (Лесхоз) находилось на втором этаже восточного крыла Торговых рядов и выходило окнами на улицу Ленина (ныне ул. Строительство Окского оборонительного рубежа. 1941 год. (Фото Н.М. Капелюша) 41
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4