ствовать в наиболее сомнительном из всех начинаний Запада, направленных на утверждение своего влияния на Русь. Претендентов на роль самозванца Запад искал уже давно, еще со времен Ивана Грозного - впервые она была предложена князю Андрею Курбскому одному из бывших сподвижников царя, ставшему впоследствии одним из его самых непримиримых оппонентов. Но князь Курбский, несомненно, обладал личным достоинством. Кроме того, его побег в Литву был не банальным спасением собственной жизни, а поступком вынужденным, предпринятым с благословения духовника - прославленного миссионера и соловецкого аскета, архимандрита Феодорита. И от весьма сомнительной роли он предпочел отказаться. Новой кандидатуры пришлось ждать несколько лет. И вот на историческую арену явился беглый иеродиакон суздальского Спасо-Евфимиева монастыря Григорий Отрепьев, сын костромского боярина и бывший письмоводитель Патриарха Иова, заявлявший о себе как талантливый книжник и иконописец. Но собственное тщеславие сыграло с ним злую шутку - он принял из рук архиепископа Арсения царский скипетр, а вместе с ним - малопочтительное наименование Самозванца. Признание Отрепьева Константинопольским Патриархом в качестве законной власти на Руси окончательно отвратило архиепископа Арсения и от собственного священноначалия, и от желания возвратиться на родину. Он перешел под омофор Русской церкви и был назначен на Тверскую кафедру, но выехать в Тверь так и не смог по причине разгоревшейся Смуты. Последующие события показали, что религиозная подоплека в них стояла впереди политической - слишком настойчиво те, кого в исторической литературе принято называть интервентами, стремились обезглавить Церковь: Патриарх Иов был отстранен от кафедры и заточен, Патриарх Гермоген уморен голодом в подвале Чудова монастыря, митрополит Ростовский и будущий Патриарх Филарет был похищен во время службы из своего кафедрального собора и увезен в Тушинский лагерь. Попал в польский плен и архиепископ Арсений - пробыв там недолго, он был освобожден ополчением Минина и Пожарского. С князем Дмитрием Пожарским у греческого иерарха сложились наиболее теплые отношения, подробно описанные в вышедшей в 1854 г. во Владимире книге церковного историка и краеведа иеромонаха Иоасафа (Гапонова) «Д.М. Пожарский и Арсений, архиепископ Суздальский». Именно благодаря герою Смутного времени, занимавшему после драматических событий государственные должности, равные министерским в современной чиновничьей иерархии, в 1615 г. состоялось назначение архиепископа Арсения на Суздальскую кафедру. На58
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4