вался особым покровительством у Бориса Годунова. Но в данной ситуации выходцу из весьма малозначительного кавказского рода, лишь благодаря положению сестры и тяжелой болезни ее царственного супруга вознесенному на роль фактического правителя «третьего Рима», удалось реализовать свои амбиции лишь наполовину. Ему удалось войти в историю властителем, при котором на Руси было установлено патриаршество, но жребий возглавить Русскую церковь в сложных условиях выпал не его ставленнику, а выходцу из Старицкого монастыря, что под Тверью, Иову, который, несомненно, в тот момент обладал более значительным авторитетом. Но, так или иначе, город Владимир как древняя церковная столица не раз фигурировал в предыстории избрания первого русского Патриарха. Это обстоятельство было своеобразным предвестником нового необычного поворота в судьбе архиепископа Арсения, от начала и до конца участвовавшего в непростых и драматических переговорах и отразившего весь их ход в своеобразном историческом источнике своего времени - поэме «Труды и беседы». Блестяще образованный, архиепископ Арсений вложил в это название вполне узнаваемую аналогию с названием поэмы «Труды и дни» великого древнегреческого поэта Гесиода. Античная поэма содержала изложение космогонии - учения об олимпийских богах и об истоках мироздания. А много веков спустя архиепископ Арсений выразил в своей поэме мысль о том, что от исхода переговоров о патриаршестве в Русской церкви зависят судьбы православной цивилизации. Но далеко не все его соотечественники верили в идею «третьего Рима» так искренне и рьяно: по выражению церковного историка А.В. Карташева, Патриарх Иеремия II «нехотя» рукоположил Иова в патриарший сан. Подобная позиция собственного священноначалия возмутила архиепископа Арсения: он просил Бориса Годунова разрешить ему остаться в Москве, перейдя под омофор новоизбранного Патриарха. Но, чтобы не осложнять отношений с Константинополем, Борис Годунов позволил архиепископу Элассонскому остаться в Москве лишь в качестве викария Константинопольского Патриарха - местом его служения был определен Архангельский собор Кремля. Но прошло еще немного времени, и архиепископ Арсений воплотил в жизнь свою сокровенную мечту, став полноправным гражданином своего нового Отечества. Произошло это в разгар Смуты, когда, подчиняясь воле своего священноначалия, именно он, викарий Константинопольского Патриарха, был вынужден выполнить малопочетную миссию - возложить Царский венец на голову Лжедмитрия I. Константинопольский Патриарх был в это время уже настолько зависим от Ватикана, что согласился уча57
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4