ственным вымыслом старца Филофея, ни идеологическим оправданием политических амбиций светских и церковных властителей Руси. В 1589 г. Константинопольский Патриарх Иеремия II прибыл на Русь - как и его предшественник, он посетил западнорусские епархии, пытаясь урегулировать спровоцированные извне церковные нестроения, а затем отправился в Москву (в этом путешествии его сопровождал архиепископ Арсений). Но за несколько лет ситуация коренным образом изменилась - в столицу Руси ехал не могущественный властитель «второго Рима», снисходительно поглядывавший на претензии Москвы на роль «третьего» как на проявление чрезмерных амбиций (со времен Андрея Боголюбского многие Константинопольские Патриархи оценивали процесс пробуждения национального и религиозного сознания на Руси именно так), а первоиерарх некогда могущественной Церкви, получившей свой привилегированный статус еще согласно определению I Вселенского Собора, а потому являвшейся по отношению к Русской церкви старшей, но оказавшейся в весьма плачевном, как в церковно-политическом, так и в материальном плане, положении. Теперь уже было не время щеголять пышными титулами - Патриарх Иеремия II ехал просить у Москвы материальной помощи. Царский престол в этот момент занимал царь Федор Иванович, бывший уже смертельно больным - переговоры с Патриархом вел брат царицы боярин Борис Годунов, уже примерявший на себя шапку Мономаха. Поднаторевший в придворных интригах царедворец сделал главный акцент в этих переговорах не на предоставление помощи Константинополю, а на установлении в Русской церкви патриаршества и на избрании первого полноправного предстоятеля Русской церкви. Помощь пришедшему в упадок «второму Риму», по замыслу Годунова, могла быть предоставлена только в обмен на согласие Патриарха Константинопольского дать Русской церкви такие же привилегии, какими обладал он сам и какие были дарованы ему определениями I Вселенского Собора. Для Константинополя и для Запада, от которого Константинополь давно уже зависел, это означало полную потерю рычагов давления на Москву. Переговоры явно заходили в тупик, и в этот момент изощренный ум Бориса Годунова осенила гениальная мысль - он решил использовать в интересах Церкви и государства (и в конечном итоге - в сво- собственных интересах) некоторые церковно-юридические нестыковки, никшие в течение веков в управлении Русской Православной церковью в бытность ее одной из епархий Константинопольского Патриархата, огда в 1274 г. митрополит Киевский Кирилл Ш вместе со своим двором реселился во Владимир, это было результатом экстренных обстоятельств 55
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4