rk000000116

28 Краеведческий альманах Умер после 2-й мировой войны. Тётя Вера и тётя Саша были акушерками - одна в с. Борисовском (между Владимиром и Суздалем), другая в с. Да­ выдове в 25 верстах от Владимира. Летние кани­ кулы мы проводили то у одной, то у другой. Тёти Веры не стало в 1916 году, а тёти Саши - в 1937. Моя мама скончалась в 1945 году, через 10 дней после капитуляции Германии. Бабушка, все её до­ чери и один из сыновей умерли от рака. Мама была человеком твёрдого характера <...>. Вполне понятно: надо было удержать в ру­ ках поведение пятерых сорванцов. Пока была жива бабушка, мама в хозяйство не вмешива­ лась. <...> После смерти бабушки управление хозяйством перешло в руки мамы. И ещё с утра, лёжа в постели, я слышал её распоряжения ку­ харке, что сегодня приготовить. Сама она в кухне не командовала. В отношении снабжения про­ дуктами были у нас поставщики: бакалейщик Философов и мясник Макаров. С запиской мамы кухарка, часто захватив меня, отправлялась к ба­ калейщику. Оформление заказа проходило очень просто: в «заборную книжку» вносилось всё, что было в маминой записке, а мы отправлялись до­ мой. А, придя, видели вскоре во дворе подво­ ду и грузчиков, которые выгружали заказанное. Аналогично было и с мясником. Расчёт по «за­ борной книжке» производился в зависимости от получения денег по указанию мамы. В назна­ ченный день от наших поставщиков являлись на дом посыльные и производили расчёт. В большие праздники - Рождество Христово, Пасху - утром являлись посыльные и просили в знак уважения принять от хозяина подарок - обычно это была коробка великолепных конфет фирмы «Эйнем». Вот так хозяйничали бабушка и мама. Это про­ должалось до 1917 года, когда произошла Ок­ тябрьская революция. О нас, ребятах, увлечениях и учении в гимна­ зии расскажу в следующем письме. Крепко целую тебя, Тонечку, Серёже большой привет. Твой дядя Боба. Письмо четвёртое (без даты). Мы, ребята, наши увлечения, игры и взаимо­ отношения. В 1912 году все ребята, кроме меня, учились. Володя, Коля, Витя в гимназии, а Федя в реаль­ ном училище. Наша форма [гимназистов] была [такая]: серые картузы с синим кантом, такая же серая шинель с петлицами, окаймлёнными тем же кантом. За эту форму от учащихся других учи­ лищ мы получили прозвище «синей говядины». Реалисты носили форму зелёного цвета с оран­ жевыми кантами, что привело к прозвищу «яич­ ница с луком». Поступление в гимназию и реальное учили­ ще происходило по установленным экзаменам. Георгий Николаевич Беляев Мне в гимназию пришлось сдавать Закон Божий, русский устный и русский письменный (дик­ тант) и арифметику. Выдержав экзамены, я был принят в приготовительный класс. 16 августа случился торжественный молебен, а 17 августа начались занятия. Когда в сопровождении мамы я вошёл в вестибюль, меня направили в пригото­ вительный класс, где нас, малышей, собралось 40 человек. Со звонком дверь в класс открывается и входит пожилой человек, с небольшой бородой, в синем форменном сюртуке с золотыми пугови­ цами и говорит, что он наш классный наставник, его зовут Александр Васильевич Казанский, что он отец семерых детей, жена его красавица, а мы все болваны. Он объявляет, что в нашем классе он будет преподавать русский язык, арифметику и начала географии. Предупредил, что требова­ ния к поведению учащихся изложены в наших ученических билетах, что их нужно выучить наи­ зусть. Наше ежедневное расписание состояло из трёх уроков: русский язык или арифметика, За­ кон Божий, чистописание. Поскольку начало уро­ ков принадлежало А. В. Казанскому, было распо­ ряжение: все тетради и учебники, полагающиеся на этот день, должны быть выложены на парту, а в левом углу в развёрнутом виде был гимнази­ ческий билет. Урок его был крайне примитивен. Объяснений он не давал, а при задании урока на дом, брал соответствующую книгу с первых парт и отмечал - «от энтих до энтих». Урок всегда на­ чинался с опросов. Если ученик не отвечал, то получал замечание «дурак», на второй вопрос - «болван», на третий - «деревяшка», «два», «са­ дись на место». Так нас и звали - Казанское цар­ ство. А.В. прозвали «деревяшкой» и «кожаной калошей» (он всегда ходил в кожаных калошах). После революции, много [лет] спустя, я его ви­ дел, он прислуживал в качестве дьячка.