rk000000116

24 Краеведческий альманах школьным музеем, сообщила мне, что фамилия Раисы Матвеевны - Боброва, в школе она работа­ ла с 1956 года, а место её жительства было таким: Московская улица, дом 1. Значит, жила Раиса Матвеевна в самой школе, в подвале, где распола­ галось в то время учительское общежитие. В том же подвале - видимо, в другом отсе­ ке, были столярные и слесарные мастерские. В просторной «слесарке» стоял сверлильный станок, несколько токарных и фрезерных. Там мы, облачённые в серые грубые халаты, выта­ чивали болты, какие-то шпильки, и до сих пор я испытываю страх не только перед гудящими станками, но и перед словами «кернер», «кулач­ ковый патрон», «переходная втулка»... Ряд у по­ луподвальных окон был занят тисками - на них мы, орудуя напильниками, вытачивали номерки для раздевалки. А вот столярная мастерская была совсем не страшной - она запомнилась запахом стружки, тишиной, размеренным шарканьем рубанков. По углам разбросаны были образцы пород дре­ весины, технологические карты, шаблоны. Не знаю, имелся ли практический толк от наших занятий, но мы старательно выпиливали нож­ ки табуреток, черенки для лопат, какие-то по­ лочки. И учитель в английском френче и гали­ фе (френч запомнился, а вот имя, к сожалению, забылось!) молча подходил сзади и направлял неуверенную руку. Не думаю, что на изготовленной мною та­ буретке можно было сидеть, однако тому, что я умею держать в руках молоток, пассатижи и га­ ечные ключи, я обязана нашим трудовикам, не разделявшим работу на мужскую и женскую. А ещё в школе была пионерская комната, казавшаяся очень большой и нарядной: горны, барабаны, множество плакатов и альбомов, зна­ мя дружины в углу. Под этим знаменем прово­ дились линейки, сборы, на которых пионерво­ жатые звонко выкрикивали: «Будьте готовы!». Как хотелось мне стать своей в этой чудесной комнате, носить галстук и красиво салютовать ребром ладони! К вступлению в пионеры нас долго готовили, мы выводили на альбомном ли­ сте слова пионерской клятвы, учили её наизусть. Волновалась так, что из долгожданного события запомнила только возвращение из Дворца пио­ неров по новому мосту (город совсем недавно отпраздновал 850-летие): шла, чрезвычайно гор­ дая, выставив новый галстук из-под воротника шубы, а внезапно налетевший соседский маль­ чишка ухватился за красный шёлковый уголок и повалил меня в сугроб. Жизнь в отряде, как и ожидалось, оказалась насыщенной и интерес­ ной: мы до хрипоты обсуждали ежедневные со­ бытия, занимались с отстающими, играли в ти­ муровцев, помогая одиноким старушкам, соби­ рали по задворкам металлолом - при этом всем так хотелось заслужить похвалу пионервожатой Ольги Николаевны, красавицы с русой косой! Исключение из пионеров было событием страш­ ным и позорным. Случаи очень редкие, и отто­ го ещё более пугающие. Так, однажды на целую неделю лишили галстука моего соседа Колю. На сборе он хорохорился, даже дерзил, чем при­ водил нас в неописуемый ужас, а потом я под­ смотрела, как бесстрашный, отчаянный Колька плакал за поленницей и остервенело жевал снег. ...А с Ольгой Николаевной Шпагиной мы и сей­ час иногда встречаемся, и я не перестаю удив­ ляться тому, как она безошибочно узнаёт своих постаревших уже пионеров. Школьная раздевалка находилась не в под­ вале, как сейчас, а на первом этаже - занимала большой угол коридора. Хозяйки раздевалки, их называли тогда техничками, почти всех школь­ ников знали в лицо. Например, одна из них, тётя Фиса, не только принимала наши тяжеленные пальто на ватине, но и просушивала на батареях варежки и шаровары, пришивала оторванные пу­ говицы. В дни родительских собраний мы, пом­ ню, изнывали под окнами - боялись не столько нареканий от учителей, сколько обязательных бесед наших мам с тётей Фисой, которая была в курсе всех дел - знала всё о наших шалостях, опозданиях, прогулах. Но неужели я ничего не приукрашиваю? Не­ ужели всё в нашей школе было идеальным? Нет, конечно, и надо признаться: Владимир Алексее­ вич, например, в приступе гнева мог так ударить по парте линейкой, что веером взлетали каранда­ ши и тетради, а Николай Николаевич мог иной раз «пропустить стаканчик». Наверняка были и казавшиеся нам несправедливыми двойки, и слишком суровые наказания; да и сами учени­ ки часто оказывались не на высоте: бывали лени­ выми, грубыми, непослушными. Но никогда не допускали мы осуждения учителей, пересудов за их спинами, злых насмешек, ибо знали: Владимир Алексеевич был узником Бухенвальда, Николая Николаевича всё никак «не отпускала» война, а добрейшая чудаковатая Олимпиада Ивановна очень одинока... Теперь-то я точно знаю: у чело­ века есть такой неизведанный орган, такая желёз­ ка, которая заведует нашей памятью, преображая (не приукрашивая, а именно преображая!) и лю­ дей, встреченных на пути, и события. Вот такой, волшебно преображённой, живёт на простран­ стве моей памяти первая школа. А что мои товарищи, ученики 7«а» класса той поры? Саша Чуб стал проректором вуза, Костя Зуев - кандидат технических наук, Юра Кар- кач - руководителем политехнического коллед­ жа; Оля Смирнова (Ревякина) - писательница, Нина Иванова (Цыркун) - кандидат философ-