rk000000116

22 Краеведческий альманах ске и выдала каждому картонки с написанны­ ми на них цифрами. Кто-то ответил, что у него «шесть», кто-то - «два», я же, сгорая от стыда, почти шёпотом проговорила: «Не знаю». Класс загудел, а Валентина Алексеевна, щадя моё са­ молюбие, сказала: «Ох, и хитрая эта Оля - знает ведь, да не хочет сказать... А вот мы сейчас сами узнаем, какую цифру она от нас скрывает!». Так мы, восьмилетние, познакомились с «иксом». А через семь лет другая учительница, Вален­ тина Борисовна, заметила: «Между твоими уст­ ными и письменными ответами - пропасть. Да­ вай не будем насильно что-то ломать. Хоть это и неправильно, но разрешаю тебе отвечать толь­ ко письменно. Пиши больше, не скупясь!». И вот, как видите, до сих пор излагаю мысли на бумаге. Спасибо, дорогая Валентина Борисовна! Уроки мы получали и вне школы. Помню, как в кинотеатре «Художественный» меня подозвал жестом наш учитель музыки Лев Самуилович Шер (он играл перед фильмами в оркестрике) и, на­ клонившись, сказал: «Ну, нет у тебя голоса, и со слухом не очень, но не грусти: ты всё равно моя любимая ученица - только, Оля, обещай любить музыку, ладно?». Прошло и двадцать, и тридцать лет с той поры, и всякий раз, когда мне приходит­ ся вдруг заскучать на серьёзном концерте, я вспо­ минаю эти слова Льва Самуиловича - и нахожу в себе силы собраться, сосредоточиться и всей ко­ жей, каждой клеточкой своей почувствовать кра­ соту и силу подлинной гармонии. Из времён начальной школы запомнилось, к сожалению, совсем немногое: тяжеленная, не- поддающаяся входная дверь, запах мастики в ко­ ридорах (в старших классах мы сами натирали паркет, раскатываясь, как на коньках, на полотёр­ ных щётках), жёсткий портфель с металлически­ ми уголками, оцепенение при виде съезжавшей с кончика пера кляксы... Помню, конечно, пер­ вую учительницу - Валентину Алексеевну Кры­ лову. Она жила в здании бывшего костёла (в те времена там находился ещё и городской радио­ узел, руководил которым её муж). Мы, ученики, все были с соседних улиц, поэтому Валентина Алексеевна ещё до школьного знакомства зна­ ла и наших родителей, и нас, пробегавших ча­ стенько через её двор на стадион. Так что первая встреча в классе была совсем не первой. Самым бесконечным оказался урок чистописания. Ва­ лентина Алексеевна ходила между рядами и тер­ пеливо повторяла: «Нажим, волосяная. Нажим, волосяная...». Не прерывая диктовки, подходила к каждому, подправляла каракули и обязательно гладила по голове. Помню, как я в этот момент прижималась щекой к её синей колючей кофте. Думаю, что наш класс был у Валентины Алексеев­ ны последним: в самом начале шестидесятых она навсегда переехала в Свердловск. С восьмого класса литературу у нас препо­ давала Алла Анатольевна Спицына. До этого мы учились у таких известных в городе словес­ ников, как Евгения Николаевна Никольская, Екатерина Михайловна Суздальцева, Платон Дмитриевич Фетисов - и вот теперь в класс во­ шла почти девочка, робкая и густо краснеющая. Сейчас-то я уверена: она могла бы стать (и ста­ новилась уже!) замечательным литератором, но сразу после нашего выпуска перешла на препо­ давание английского языка. Это случилось, воз­ можно, и по нашей вине: были мы в ту пору на­ смешливыми и глупо самоуверенными. Наша же молоденькая учительница делала всё, чтобы классика, которую она самозабвенно любила, сделала нас добрее и чище. Например, это она, «наша Аллочка», организовала вечерние чтения вслух изучаемых произведений. Читала сама, чу­ десно волнуясь, не обращая внимания на шум, а в это время дежурная в раздевалке нянчилась с её крохотной дочкой. А при изучении творче­ ства Тургенева Алла Анатольевна процитировала слова матери писателя: «От твоего рассказа пах­ нет земляникой», и в классе действительно запах­ ло чем-то похожим на лесные ягоды. Оказалось, это Алла Анатольевна принесла с собой брусочки земляничного мыла. Мы, балбесы, над этим по­ тешались, но прошли годы, и из моей памяти ис­ парились и Сологуб, и Вельтман, которыми мы зачитывались тогда, а вот «Аллочкин» Тургенев жив, и всё так же напоминает о запахе скошенной травы и земляники. Напоминает и о нашей моло­ денькой учительнице. Анатолий Иванович Никитин Математике нас учил (правильнее было бы сказать: в математику нас влюблял) Анатолий Иванович Никитин. Знали, что он с первых дней войны ушёл на фронт, был артиллеристом, осво­ бождал Смоленск и Великие Луки. О своих под­ вигах Анатолий Иванович не рассказывал. Да