rk000000116

Оподвигах, о доблести, о славе 105 Им - этих строк шипящая шрапнель. Им - пули слов и ненависти пламя. ПОСЛЕСЛОВИЕ Кончаю записи. Всё гасит быт и тыл. Бледнеют в памяти Смертей воспоминанья. Бледнеет свет, который мне светил в печальных странствиях и разочарованьях. Я знаю сам, Что жизнь искажена в моих изорванных и злых от боли строках, что в памяти детей останется она невыразимо ясной и высокой. Я не хочу тревожить веру их. Пусть будет им теплей, чем нам, на свете. Для счастья их пускай умрёт мой стих Как гаснет рухнувшая в никуда планета. По роду деятельности Николай Николаевич Во­ ронин часто общался со многими значимыми для культуры страны людьми. Одним из таких людей был академик Дмитрий Сергеевич Лиха­ чёв. Можно сказать, что учёные подружились. В книге своих воспоминаний Д.С. Лихачёв посвятил Н.Н. Воронину отдельную главу, которую мы и представляем читателям. Сноски даны редкол­ легией альманаха. Д. С. Лихачёв НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ ВОРОНИН1 Мы учились с Николаем Николаевичем Воро­ ниным на факультете общественных наук Ленин­ градского университета одновременно - в 1923 - 1928 гг., но на разных отделениях: я на этнолого­ лингвистическом, а он на общественно-педаго­ гическом. Мы не были знакомы. Познакомились много лет спустя. В конце тридцатых годов началась работа над «Историей культуры Древней Руси». Возглавлял эту работу фактически один Николай Николае­ вич в Институте археологии Академии наук. Не помню, как этот институт точно назывался: при­ думывали тогда названия довольно вычурные. Однажды в Отделе древнерусской литературы Пушкинского Дома я заметил разговаривающе­ го с Варварой Павловной Адриановой-Перетц2 крупного и красивого человека в шубе с бобро­ вым воротником (не могу вспомнить, почему он был в шубе в помещении. Может быть, испор­ тилось отопление?). Оказалось, что он пришёл предложить Варваре Павловне написать главу о русской литературе домонгольского периода для первого тома. Варвара Павловна отказалась и предложила меня. Уговорила Николая Николае­ вича, а меня и не надо было уговаривать. Пред­ ложение было для меня большой честью. У меня и работ ещё не было, и не был я известен никому. Трудился над этой главой я с большим усерди­ ем. Отделывал стиль: понимал, что эта глава по­ может мне занять положение в науке. Я читал свою главу в Отделе древнерусской литературы, а потом на заседании, посвящённом «Истории культуры Древней Руси» в Институте археологии. Встречена моя глава была очень хо­ рошо. Принята была без поправок. И меня стали приглашать на заседания отдела, в котором ра­ ботал Н.Н. Воронин. А когда весной 1942 г. меня стали высылать из Ленинграда вместе с семьёй (из блокированного Ленинграда!), мне дали в до­ рогу справку, что я работаю в Институте археоло­ гии - на всякий случай. Н.Н. Воронин ушёл тогда