rk000000116

102 Краеведческий альманах качают песню, трогают гармонь... Смолистый пол и золото соломы. Лежим вдвоём с попутчиком моим. Он ближе, чем родной, безрукий мой знакомый - мы долго с ним и тихо говорим. Ещё не все, остыв, погасли звёзды. Ещё туман окутывал село... А нас опять качал осенний воздух, ведя страну родную под крыло... Леса осенним пламенем горели. В лесах плутали сёла и стада, петляла белая, мерцая еле-еле, ручьёв и рек остывшая слюда... И,наконец, раздвинув бархат хвойный, Москва заполнила собою круг земной. Оберегая воздух беспокойный, скользили самолёты в вышине... И, на крыло ложась, подобно птице, «Дуглас» кружит - снижается к земле... Второго октября. Москва - «глубокий тыл», а к вечеру, как будто в Ленинграде, гася огни, наш госпиталь застыл... Ночь заметалась в огненной ограде. Синие стёкла. Белые сёстры. Счёт октябрьских потерь - рупор, как ртище хищно отверстый - Крым, Таганрог, Тверь... Ночь обошла палаты и стала И за окном, и во мне... Лампа звенит голубым накалом В мертвенной тишине... Декабрь - ярись, накручивая стужу, чтоб враг к земле поруганной прирос... Союзник старый русского оружия, без жалости сжигай врага, мороз... И дни января закружились маем - танковой сталью трусливо дрожа, чревом железным к земле прижимаясь - противник уже отползал за Можайск... И над снегами в морозном дыме, хмуро склонясь над потёртой картой, страшный - дорогу указывал им вставший из гроба гигант Бонапарте... И рупор на стене ликует, большеротый... Короче - ночь, длинней и ярче - день. Он близок - древний день солнцеворота!