rk000000116

Оподвигах, о доблести, о славе 101 Проходит ночь, снимая с окон шторы. Жизнь занимается - как день - всегда с утра. В окно одним фронтоном входит город и в белом - день, как в белом ты, сестра. Тебя зовут так необычно - Кама. Ты ласкова, прозрачна и строга. Ты сердце тронешь тихими руками и стих ломает темы берега... ВОЗДУХ Наверно, это сон... не надо... не будите... Мне кто-то говорит, подслушавший мечты: «Вы, лейтенант, сегодня улетаете из Ленинграда самолётом в тыл...». Мелькнули в голове любимые пейзажи: Владимир, Клязьма, Нерль и белый храм. Какое ласковее сердцу слово скажешь, чем имена, родные с детства нам? Автобус. Острова в осенней позолоте. Окраины. Аэродрома ширь. И неба синего, раскрытого в полёте, бескрайный и нетронутый пустырь... «Дугласы» выстроились вдоль по краю строем. Вошли. Закрылись. И земля ушла. Моторы ли врезались в воздух, воя, иль плакала земля, уйдя из-под крыла? Кончался город, с хвойной далью споря, и вот растаяли последние дымы... «Дугласы» шли - над дном зелёным моря - крылатые тяжёлые сомы... Земля круглилась, горизонт качая, горя осинами, дымя смолою хвой. Вдруг - озера лазурь в полёте чаек - простор нетронутый, как небо - голубой... И долго Ладога, гордясь своим изгибом, огромной линзы колыхала круг. На дне лежали камни или рыбы. Вела волна прозрачную игру. И снова берега упорно наступали, вгоняя клинья отмелей и кос. Всё новые навстречу плыли дали, и круг земли неудержимо рос... Темнеют краски дня и ветер - еле дышит, остановив луну и облаков разбег. И где-то в Тихвинской лесной глуши и тиши «Дугласы» опустились на ночлег... Ночь обняла. Избы тепло и запах. А за окном - луна, лесная сонь, и где-то песня, словно сосен лапы