rk000000115

84 лунным льдом звенящие кусты... Вот наша цель - торфяника равнина, прямоугольники воды стального цвета и над водой заброшенных машин поднявшиеся на дыбы скелеты. Враг не поймёт, что по краям трясины готовый к бою батальон залёг. В болоте вязнут, всхлипывая, мины. Лежат солдаты, не отрывая рук, голов и ног. И вот уж утро нежно розовеет, румяня зелень лиц и торфяную топь... Проснулся ветер - он, не торопясь, развеет истекшей ночи дикую утопию... Теперь мы знаем - фланг обезопашен и кровью мёртвых берег укреплён. По берегу зубцами стен и башен сомкнулись ели, вгрызлись в небосклон... Так третий день над Тосной задымился. Он был весёлый - этот третий день. Полк, поредев, ожесточённей бился, вплотную выйдя к тосненской воде. Копилась злоба, падало неверье. Враг прятался, в развалинах таясь. Хотелось перейти на тот проклятый берег, чтоб корчевать коричневую мразь... Краеведческий альманах А в полдень, облаков распластывая вату, бомбардировщики, трубя, за Тосну шли. И в грудь, раскатами торжественной сонаты, врывался грохот вздрогнувшей земли. В предельной ярости визжали наши мины, круша хребты сараев и домов. День засмотрелся, замер, злой и длинный, подпёртый с запада колоннами дымов. Дымы снижались, таяли, бледнея; мутнело небо; хмурилась река, взъерошенная ветром; а за нею вечерние клубились облака. Темнело, дали заливала мгла; в ней тлело зарево далёкого пожара. И с Пулковских высот срывалась и текла огня светящаяся Ниагара. Блиндаж КП. Бревенчатая крыша. По глине стен, как пот, сочится топь. Приглушенный огонь «летучей мыши» почти незрим в сырых лохмотьях копоти. Полковник, как хвоёй, щетиною оброс. Тяжёлый шлем скосился тенью на лоб, как будто бы сверлящий лоб вопрос ударился о шлем и бьётся под металлом. Полковник говорит, не поднимая глаз: «Полку приказано занять другой рубеж. Приказано оставить берег Тосны, до света выполнить полученный приказ, чтобы на нас смотрели только сосны».