rk000000115

О подвигах, о доблести, о славе 83 впивались в дёрн осколки тел и стали, кровавую замешивая грязь... Враг щупал нас и слал за нами мины - мы слушали визгливый их полёт. Овраг дышал отравою полынной и ели плавили смолы липучий мёд. Смолкал огонь. Росли спокойней травы. Казались ели - выше и стройней. Казалось - нам, потомкам слабым славы, приснился сон о смерти и войне... Сходились люди, молчаливо ёжась, стыдясь смятения, не смея глаз поднять. И снова полк застыл, в ячейках лёжа, к исходу этого немыслимого дня... Лес утихал в покое беспримерном - чужой безумию металла и людей. Терялся ветер в мире эфемерном, скользя по синей тосненской воде... Туман и ночь опять заходят с тыла, взойдёт луна - и мы окружены зелёным льдом остывшего светила, холодного, как тень моей жены... Когда бы в детстве - говорили б: «Ангел на небо полночи низводит тишь и сон...» Но в эту ночь, чтобы залечь на фланге, - второй пополз болотом батальон... Болото лунный затопил раствор и горький запах отсыревшей гари, а ночь вела тревожный разговор на языке огня и красных зарев. Ползём болотиной на плещущее пламя, под нами всхлипывает еле слышно топь... Над головой - ночь напряглась в несбыточной утопии... Там, в мокрой мгле, нас ожидает враг... В мозгу и теле - холод и усталость, как будто нам до света и утра ползти столетие и не устать осталось... Но люди борются с пространством и собой - перебегут - и снова камнем лягут... А на плащах корою голубой луны ложится ледяная тяга... И тело схватывает мёртвой хваткой сон.. Что может быть ужасней и страшнее, чем в лунном льду уснувший батальон, чем люди, спящие, в болоте каменея?! «Вперёд... вперёд...», - другого слова нет. И это слово подтолкни прикладом, чтоб каждый встал и снова полз на свет огня, горящего в ночи над Ленинградом... Луна снижается - устала иль остыла, а нам нельзя устать или остыть, хотя бы нас и спереди, и с тыла теснили