rk000000115

80 Краеведческий альманах пыталась отчислить и нас кукушка, считавшая с дальней сосны. Чирикнули пули листвой полумёртвой... И вдруг... раздвигая кусты... в глаза мне метнулось частями тело... Спросить бы его: «Кто ты?» - да нет головы - не сдержали плечи, а ниже - костей мешок... Должно быть от солнца, не гревшего с вечера, от тела пошёл душок... А дальше, к земле повернувшись ближе, шепча ей любви слова, воткнулась твоя, кого не увижу, твоя, Степан, голова... Я голову гладил... Как будто звёзды вонзались в ладонь, дрожа: рука касалась то студня мозга, то красных волос ежа... Сумка лежала, осколками порвана, над ней - пламенел бересклет... Конечно сумка Степана Антонова - жива. А Антонов - нет. К лицу прикасались летучие листья, сквозили за ними поля, и чьей-то оторванной синей кистью грозилась схватить земля. Мы, молча, стояли... Смертная стужа сжимала сердце в кулак. Рывком, как в бою обнажают оружие, полковник снял шлем и... заплакал. Уходят из жизни друзья и враги. Огромней курганов крушенье героя. И если один не заменен другим, Мы ближе сдвигаем строение строя Вернулись к штабу. День холодел, свёртывал словно серые крылья, словно он вынул холод из тел мёртвых, которых сегодня зарыли...