rk000000115

Оподвигах, о доблести, о славе 71 серыми петлями душу опутав, и наклоняли её до земли, дни - без названия, дни-лилипуты... Мой стих прошёл сквозь их жестокий строй, приняв судьбой сочтённые удары... И пал, не выдержав, безвестный мой герой: героика ушла, перегорев в угаре... Бывает так, что умирает друг, и смерти тень, откинутая в небо, скрывает солнца животворный круг, и кажется, что солнца нет и не было... От точки зрения меняют вещи смысл, - меняется явлений освещенье. Мир - сквозь решётку чёрную тюрьмы всегда зовёт к восстанию и мщению. Ляг и смотри - кусты - дремучий лес... Встань, распрямись, - игрушечный кустарник... От точки зрения зависит перевес шатаний иль побед в движеньи душ и армий... По-разному войну воспринимает мысль: вы - в сводках о войне, не тронувшей Урала... В мои мозги - события влились клочками тел, осколками металла. Смотря со стороны, особенно из тыла, легко клеймить за панику и бред, кричать, что в сердце не хватило пыла, что чувства родины у вас, мол, нет, как нет. Я не хочу оправдывать позор и называть «отходом» - отступленье, какого не видал ещё родной простор и в нём оставленные реки и селенья. Война ещё идёт... и тысячи потерь ложатся меж событьями и нами. И ты, поэт, особенно теперь, обязан вещи звать своими именами. Поэтому - они не для газет - как исповедь себе написанные строки: в них - жизнь, порой похожая на бред, и правды непривычная жестокость... В них нет истории туманных перспектив, в которых смерть людей и ужас - невесомы... В них - ужас первых месяцев войны, тоска тылов и тиф, ползущий наступленьем насекомых... ЛЕНИНГРАД Июнь распалился в солнечном золоте, синью белёсой окрасив полдень. Ровно в 12 выступил Молотов. Война взорвалась над Киевом бомбами. Как будто бы всё оставалось по-старому: Нева колыхала иглу золотую, но день закружился в дыму и замер,