rk000000115

60 Краеведческий альманах творители - то есть, всё необходимое для при­ готовления гистологических препаратов, - всё это накапливалось тщательно, десятилетиями, Семейная фотография Ревякиных. 1920-е гг. с любовью. Лабораторию отец начал обустраи­ вать с 1925 года и занимался этим до середины 1960-х годов. Я хорошо помню эту лабораторию, часто там бывал и с интересом слушал рассказы отца о его работе. Особое, нескрываемое любо­ пытство вызывал у меня микротом, аппарат для получения тончайших срезов тканей. Микротом был довоенного, немецкого производства 1930-х годов, с механической подачей срезывающего ножа на образец ткани. Этот нож был, как мне ка­ залось, технически и эстетически совершенным. Сделанный из высококачественной золингенов- ской стали, напоминающий по форме обычную опасную бритву, но раза в три шире и раза в два длиннее, он выглядел устрашающе. Его режущий край отец оттачивал и правил сам. У него для этой цели был набор наждачных камней, а завер­ шалась процедура заточки и правки на мрамор­ ном камне. Это напоминало мне священнодей­ ствие. Оно и понятно, ведь срезы тканей должны были быть микронной толщины. Нож хранился всегда в деревян­ ном футляре, изнутри обитом красным бархатом, выглядевшем, как музейный экспонат. Срезы не всегда сразу получались нужного качества, приходилось делать их несколько раз, добиваясь нужной толщины, при помощи тонкой ручной регулировки. Срезы за­ тем специальной, очень мягкой кисточкой укладывались между двух прямоугольных стёклышек и склеивались специальным кле­ ем. Все эти операции выполня­ лись с ювелирной точностью. Для склейки пользовались так назы­ ваемым «канадским бальзамом». Это была смола пихты, произрас­ тающей только в Канаде. Её по­ казатель преломления близок к стеклу. Отец го­ ворил, что эта смола никогда не мутнеет. На мои назойливые вопросы, где он смог «достать» этот бальзам, и сколько он может стоить, отец зага­ дочно и хитро улыбался. Как говорили знающие люди, которые видели эту лабораторию, её оборудованию в те времена могли позавидовать морфологи крупных клиник. Здесь Александр Яковлевич ставил окончатель­ ный диагноз. Слово патологоанатома - решаю­ щее слово. В ожидании его трепещут порой и хи­ рурги, и терапевты, и гинекологи. Недаром в старинной песенке сту- дентов-медиков поётся: «Патана- том - лучший диагност!» Бежали незаметно годы в на­ пряжённом труде. Упорства и тру­ долюбия молодому врачу было не занимать. Клиницист, гистолог, социальный инспектор, област­ ной педиатр... Но, прежде всего, он был врачом - лечил детей, ле­ чил и вылечивал. Большая и сложная жизнь. Но, пожалуй, самым трудным време­ нем были военные годы. Тогда он был практически единственным врачом в больнице. Многие врачи ушли на фронт. Александру Яков­ левичу самому не пришлось там быть, помешали очень серьёзные проблемы со зрением. Но по- своему он воевал в тылу. Работал в госпиталях. Был главным врачом детской больницы. Излиш­ не говорить о том, с каким напряжением труди­ лись в то время оставшиеся в городе врачи. Александр (справа), Елена и Николай Ревякины. Ок 1920-го г.