rk000000115

56 Краеведческий альманах смелый вышел вперёд и попросил денег до по­ недельника - якобы на книгу. Александр Бори­ сович тут же протянул купюру и добавил вслед наглецу: «Позовите уж и меня почитать!» И ведь позвали! и ведь пришёл! - поднялся в кабинет (там готов уже был стол с наломанной буханкой и плавлеными сырками), выпил с нами дешёвого вина, а дальше был долгий-долгий разговор - не о старославянском языке вовсе, а о поэзии... Эк­ замен наутро сдали не все, но зато все прочита­ ли стихотворение Баратынского «Пироскаф», которое так увлечённо анализировал накануне наш учитель. Спустя тридцать лет я, сгорая от стыда, вспомнила тот злополучный грозовой ве­ чер; Александр Борисович засмеялся и прочитал строки, о которых тогда говорил: «Дикою, гроз­ ною лаской полны, бьют в наш корабль средизем­ ные волны...» Значит, помнил-таки, но всё понял и давно простил. А.Б. Пеньковский и О.Г. Ручко в диалектологической экспедиции. 1960-е гг. ...А ещё была диалектологическая практи­ ка - каждую осень три счастливые недели в ка­ кой-нибудь затерянной деревушке. Это там, в глухом селе Санино, Александр Борисович по­ казывал нам, что такое полнота жизни: и работа с диалектологическим Атласом, и долгие разго­ воры с местными стариками, и прогулки в осен­ ний лес - всё у него было сполна. Как он радовал­ ся холодным ягодам терновника в заброшенном саду, ломтю хлеба с мёдом на пасеке, поездке на скрипучей телеге; как загорался, услышав неожи­ данное слово! Это только Александр Борисович мог пригласить тебя пройти с ним по непролаз­ ной грязи, под дождём в соседнюю деревню, что­ бы продемонстрировать, какой там у одинокой старушки «совершенно необыкновенный закры­ тый гласный»! Это только Александра Борисо­ вича местные старики встречали как родного и, усаживая за самовар, накидывали ему на плечи полотенце - «чай надо пить до утёру!». И он с ис­ кренним наслаждением пил - «до утёру», как положено. Помню, как он стоял на горке, задрав голову, с одной из старушек - та кричала проле­ тающему самолёту: «Товарешч! Товарешч! Осади! Подхвати меня хучь на хвошчике!» ...И самолёта уже не было, а Александр Борисович всё стоял рядом с несостоявшейся лётчицей, и столько во взгляде его было сострадания и любви! А другая старушка (помню даже имя её - Матрёна Фина- рьёва) показывала Александру Борисовичу, как ловко она вправляет грыжу деревянным пести­ ком, который называла толкачом, и хвасталась при этом: «Вот ты умный, с тетрадочкой ходишь, а смерти своей не хозяин. А я захочу - и не стану хранить толкачом свою боль! Вот смотри, научу!» Мы в испуге отскакивали, а наш Александр Бо­ рисович послушно учился! Ему было интересно всё - по-настоящему интересно, до донышка: и как стригут овец, и как убирают ульи в омша­ ник, и как солят грузди, и как обряжают усоп­ ших. .. Замечу, кстати, что в те годы в деревенских стариках не было настороженности, недоверия. В каждом доме нас встречали радушно, едва ли не радостно: угощали лепёшками, предлагали ва­ ленки, уговаривали погреться на печке - оттуда, с тёплой печи, заваленной старой овчиной, мы задавали свои вопросы и записывали рассказы хозяек об их былой жизни, свадьбах, посидел­ ках за прялкой, хороводах. По вечерам бабушки сходились под одну крышу - пели что-то для нас дрожащими голосами... А наутро Александр Бо­ рисович деликатно напоминал о том, что непло­ хо было бы помочь старушкам, - и мы неумело складывали поленницы, окапывали смородин­ ные кусты и радовались, что Александр Борисо­ вич был здесь же, рядом. ...Утро начиналось с того, что мы месили грязь, переходя из дома в дом, а после обеда са­ дились за стол в самой большой избе и, не раз­ гибаясь, обрабатывали собранный материал, за­ полняли бесконечные карточки. Мы, студенты, быстро уставали, хотелось то поболтать, то погу­ лять, то просто пожевать чего-нибудь, но Алек­ сандр Борисович сидел, не разгибаясь, - даже курить выходил редко; сидел, очень низко при­ гнувшись к листкам и время от времени «вски­ дывался», обнаруживая в записях неожиданное слово. И через несколько часов мы тоже впря­ гались в работу, казалось, не замечали времени и наперегонки старались выудить из своих тетра­ док тоже что-то интересное. А в награду - пол­ ное счастье: вечер за самоваром с Александром Борисовичем, с его рассказами, шутками, рас­ спросами... Но тогда, в экспедициях, Александр Борисович научил нас не только умению точно фиксировать живую речь, не только скрупулёзно «расписывать» собранное. Там мы получили ещё один урок: наш учитель внушил нам, что мало любить слово - надо любить его носителей, бес-