rk000000114

ности, на такой вызывающий немало споров эпизод его биографии: он, как и другой видный церковный деятель того времени, митрополит Варлаам (Рогов), также возглавлявший Ростовскую кафедру, а до этого бывший архимандритом владимирского Богородице- Рождественского монастыря, признал законным во­ царение Бориса Годунова и подписал в числе других русских епископов грамоту с присягой на верность новому царю. Правомерность этого шага у многих се­ годня вызывает сомнения - ведь, как известно, Борис Годунов не был прямым продолжателем рода Рюрико­ вичей, прервавшегося со смертью сына Ивана Грозно­ го царя Феодора Иоанновича. Конечно, выходец из не самого знатного рода кавказских князей был далеко не самым законным правителем Руси, но перед страной, чем дальше, тем всё более отчётливо маячил призрак грядущего Смутного времени, и Церковь, как никакая другая общественная сила, была заинтересована в со­ хранении в государстве хотя бы временной и хотя бы шаткой стабильности. Однако, главные исторические заслуги митропо­ лита Ионы, несомненно, относятся не к области по­ литики и деятельности на церковно-административ­ ном поприще, а к области книжности. В 1591 г. им был написан один из вариантов «Жития Александра Невского», и этот фундаментальный труд сделал его автора знаменитым ещё при жизни. Говоря об этом, немаловажно отметить, что как книжник митрополит Иона сформировался в сложную и противоречивую эпоху Ивана Грозного, когда, казалось бы, многие иде­ алы и основополагающие принципы древнерусской церковной книжности были подвергнуты коренно­ му пересмотру в угоду интересам светской власти. В этот период аскетический монашеский нравственный идеал, имевший важнейшее значение для православ­ ной традиции и получивший наиболее широкое рас­ пространение на Руси во времена преподобного Сер­ гия Радонежского, должен был, по мысли молодого и очень амбициозного монарха, уступить место идеалу воинскому. Проходившие в начале царствования Ива­ на Грозного Архиерейские соборы 1547 и 1549 гг. при­ числили к лику святых, главным образом, представи­ телей светской власти - в их числе были, в частности, святые благоверные князья Пётр и Феврония Муром­ ские, и, кроме того, в это же время был канонизиро­ ван Церковью и Александр Невский. И только к концу XVI в. Церковь попыталась избавиться от жёсткого давления на неё светской власти и обратиться вновь к жизни и делам тех исторических деятелей, которые наиболее ярко воплощали в себе христианский нрав­ ственный идеал. Это произошло, когда в самом конце столетия была причислена к лику святых преподобная Евфросиния Суздальская, а в это же самое время буду­ щий митрополит Иона уже написал первые страницы жизнеописания князя Александра Невского, которому впоследствии суждено будет стать официальным тек­ стом княжеского «Жития» и неотъемлемым атрибутом церковного почитания великого государственного де­ ятеля. И тут выяснилось одно любопытное, но, вместе с тем, вполне закономерное обстоятельство: как оказа­ лось, православный нравственный идеал воина ничуть не противоречит православному нравственному идеалу аскета, а, наоборот, - они отлично взаимодополняют друг друга. Эти, на первый взгляд, такие совсем не по­ хожие друг на друга идеалы являются гранями одной и той же многообразной и изменчивой, но, вместе с тем, сохраняющей своё постоянство на протяжении столе­ тий православной традиции. И утвердить эту простую, но, вместе с тем, сложную мысль в сознании своих со­ отечественников помогли поистине подвижнические труды митрополита Ионы: вознесённый практически к самым вершинам церковной власти и пользовавшийся немалой благосклонностю со стороны власти светской, он никогда не забывал о Владимире и о монастыре, где сделал первые значительные шаги на церковно-адми­ нистративном поприще. Об этом свидетельствует тот факт, что в свой родной монастырь в течение всей сво­ ей жизни митрополит Иона внёс вклады на общую сум­ му 250 рублей: были среди них и уникальные книжные сокровища из личного собрания видного иерарха. Но, несмотря на немалый общественный статус, который митрополит Иона имел для своего времени, бывший наместник владимирского Богородице-Рождествен­ ского монастыря отчасти воплотил в своей жизни и основательно забытый во времена Ивана Грозного под влиянием мирских страстей аскетический монашеский идеал. По своему значению церковно-административ­ ная деятельность митрополита Ионы и его книжные труды, несомненно, надолго пережили своё время - даже спустя столетия имя этого человека памятно и до­ рого, прежде всего, тем, что фактически вся его жизнь была посвящена сохранению на Руси памяти о славных делах святого благоверного великого князя Александра Невского. И, конечно, в первую очередь, это имя долж­ но стать дорогим для всех жителей Владимира, кото­ рые по праву могут считать митрополита Иону своим земляком. А лучшим доказательством того, что митро­ полит Иона был не только выдающимся книжником и видным церковным деятелем своего времени, но и наследником лучших аскетических традиций Русской церкви, несомненно, следует считать тот факт, что до сегодняшнего дня не известна даже точная дата смерти этого человека. Историкам известно лишь то, что по­ сле своего ухода на покой, поселившись во владимир­ ском Богородице-Рождественском монастыре, он ещё жил здесь довольно долго: во всяком случае, детальный анализ различных исторических источников позволил исследователям сделать вывод о том, что содержащи­ еся в них 1604 г. и 1608 г. как возможные даты смерти митрополита Ионы являются неточными. И только из Евангелия, переписка которого была начата в первое десятилетие XVII в. и которое должно было стать оче­ редным драгоценным вкладом прославленного книж­ ника в родной монастырь, можно лишь по косвенным данным судить о том, что к моменту завершения работы над этим объёмистым фолиантом в 1616 г. митрополита Ионы уже не было в живых. Но, тем не менее, и это Евангелие можно считать не менее достойным вкладом митрополита Ионы и в историю владимирского Богоро­ дице-Рождественского монастыря, и в историю города Владимира, и в историю всего Владимирского края. Богородице-Рождественский монастырь во Владимире