rk000000114

Архиепископ Славский Аркадий (Дорофеев) У многих людей понятие «наука» не без оснований ассоциируется с процес­ сом проникновения в какие-нибудь тайны и загадки, а для краеведов это, прежде всего, процесс проникновения в тайны и загадки истории своих родных мест, изучение биографий своих земляков. Но иногда бывает, что факты, вы­ являемые и осмысляемые краеведами, имеют далеко не местное значение, да и относятся они часто не только к сфере истории. Однако даже если взять только историческое краеведение, то следует отметить, что набор фактов, которыми обычно оперируют краеведы, часто ничем не отличается от того, что находит­ ся в распоряжении учёных с университетских кафедр или из Академии наук, но интерпретация этих фактов различными исследователями отчасти и порой весьма существенно отличается друг от друга. Краеведы, прежде всего, пытаясь разобраться в подробностях событий, важных для страны, определяют и вы­ деляют в них тенденции, наиболее характерные для развития своего родного края в те или иные исторические эпохи, а, анализируя, казалось бы, довольно незначительные эпизоды, имеющие, на первый взгляд, сугубо местное значе­ ние, находят их связь с историей страны, в том числе, и с самыми значимыми её событиями. Для истории Владимирского края характерно такое в полной мере ещё не понятое историками явление, как старообрядческий раскол. Возможно, причину того, что краеведы продвинулись в исследовании данного явления значительно дальше, чем столичные историки, следует видеть в том, что краеведы практиче­ ски напрямую, а не со значительной дистанции, имеют дело с фактами и датами, а также, что немаловажно, с биографиями главных действующих лиц охватив­ шего всю Русь в XVII в. непримиримого противоборства между сторонниками и противниками «старых» и «новых» обрядов. Уже на раннем этапе истории старообрядческого раскола Владимирский край стал рубежом, по которому проходила своеобразная граница упомянутого противостояния, расколовшего надвое, а потом и на большее количество раз­ личных группировок, всё русское общество. И проявилось это, например, в том, что одним из главных сподвижников мятежного протопопа Аввакума был на­ стоятель Богородице-Рождественского собора в Суздале протопоп Никита До­ брынин. Кроме того, у истоков старообрядчества во Владимирском крае стояли настоятель Богородице-Рождественского собора в Муроме протопоп Логгин, которого даже фактически можно назвать родоначальником старообрядческого раскола как такового, и его земляк, наместник Спасского монастыря в Муроме архимандрит Антоний, ставший поначалу одним из идеологов старообрядче­ ства, но затем, взятый под стражу и покаявшийся в том, что примкнул к рас­ кольникам, сделав это публично и в письменной форме. Ещё одним центром старообрядчества во Владимирском крае стали на начальном этапе истории старообрядческого раскола окрестности Вязников, где получили распростране­ ние более радикальные по сравнению с другими местами течения раскола. Их приверженцы накладывали на себя измождающие посты, носили многопудовые вериги, отрицали церковные таинства и обряды, ожидали конца света. В конце концов, эти группировки выродились в уже откровенно сектантские движения, мало связанные с христианской традицией. Конечно, Российская империя, где православие в его «никонианском» ва­ рианте имело привилегированный статус, вело с радикально настроенными беспоповскими толками старообрядчества и порождёнными ими сектантскими движениями решительную и жёсткую борьбу всеми возможными средствами. Однако в этой борьбе в течение XVIII - XIX вв., несомненно, были допущены нелепые и грубые перегибы. В борьбе этой были и свои жертвы; именно так, наверное, следует оцени­ вать группу старообрядческих епископов и священников, ставших в середи­ не XIX в. узниками «тюрьмы безумствующих колодников», действовавшей в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре. Среди суздальских узников, чьё заточение здесь стало для каждого из них глубокой личностной драмой, а для троих из них и вовсе оказалось пожизненным, несомненно, следует особо вы­ делить старообрядческого архиепископа Славского Аркадия (Дорофеева). Он не только провёл в суздальском заточении огромный срок, но и отличался, не-