rk000000114

лагерь они и привезли маму. Окружающие называли их бандитами, очень боялись встречи с ними, а с мамой Юшко поговорил вполне доброжелательно. Она расска­ зала, что сирота, работает в деревне учительницей. Её накормили, напоили чаем и отвезли в ту деревню, где она работала, и где её знали и любили. Тем временем Маня обосновалась в селе Никульском. Но это было уже после 1921 года. Мой папа, Александр Петрович Власов, работал в то время председателем Пе- троковского волисполкома. Никульское было в зоне его действия. Учителей в волости не хватало. Маня рассказа­ ла, что в Юрьев-Польском уезде работает её сестра Оля и страдает от одиночества. Тут подключился знакомый семьи Гера Липатов. Пока Александр Петрович согла­ совывал перевод Оли в высших инстанциях, Гера запряг лошадь, приехал к Оле, усадил её с узелком на телегу и привёз в Никульское. Так и стали работать Оля и Маня вместе. Жили они на квартире у Анны Васильевны Кры­ ловой. Дочка Анны Васильевны Маруся училась у Мани и была её ближайшей подругой, а сын Анны Васильев­ ны Аркадий впоследствии учился во Владимире в школе «Дорстройуч» у Александра Петровича. В Никульском и окружающих деревнях (Клементье- во, Кизики и какие-то ещё) сложился дружный коллектив учителей. Они не только учили детей, но участвовали в занятиях по ликбезу (обучали взрослых грамоте), устра­ ивали вечера самодеятельности. У Мани всегда была главная роль: суфлёр за кулисами. Даже «Евгения Оне­ гина» ставили, но постановка сорвалась. И вот почему. В сцене дуэли вышли Онегин с Ленским, вооружённые дверными ручками: пистолетов не нашлось. На репети­ ции это как-то сходило, а во время спектакля артисты так расхохотались, что не могли продолжать спектакль. Зри­ тели смеялись во весь голос вместе с ними. Вот в это время папа и приметил маму. В 1925 году он привёз её в Коверлёво к родителям. Там родилась моя старшая сестра Люся1, причём папа хотел отвезти маму рожать в город, но пришлось вернуться с дороги: в овраге при выезде из деревни они столкнулись с убийством. Так Люся и родилась в деревне, но, к счастью, всё обошлось благополучно. Тётя Маня ничего не знала, потом кто-то из учителей ей сказал: «А Оля в Коверлёво девочку ро­ дила». Тётя Маня пошла в деревню навестить сестру, а потом вскоре и Оля перебралась в Никульское. Посели­ лись у Анны Васильевны Крыловой. Анна Васильевна была очень хорошей няней. Мама недолго оставалась в Никульском после того, как перестала кормить Люсю грудью. Папу перевели во Владимир, и мама переехала с ним. Квартиры ещё не было, ютились в маленькой ком­ натушке. Тётя Маня оставалась в Никульском с Люсей. За девочкой был хороший уход, но она много плакала, скучала. Хотя Люся была маленькой, но она хорошо пом­ нит это чувство - жизнь без мамы. В 1927 году появилась на свет я. Папа стал работать в школе «Дорстройуч», сначала завхозом, а потом дирек­ тором. Решился и квартирный вопрос. Сначала это была огромная комната на первом этаже. Люся с тётей Маней приехали в город. Хотя мы были очень маленькими, но я помню эту огромную комнату, где можно было свободно бегать и даже потеряться. Помню, как мы с Люсей там болели корью, как лампочки и окна были завешены крас­ ным: почему-то считалось, что при кори должен быть красный цвет. Мама находилась при нас неотлучно, а ког­ да ей необходимо было сходить на рынок, то оставался с нами Гера Липатов, наш старый знакомый, добрейший человек. Вскоре нам была предостав­ лена настоящая казённая квартира. На третьем этаже были две полноценные комнаты, с голландскими изразцовыми 1 Люся - это Людмила Александровна Власова, которая позднее получила широкую известность во Владимире как врач-гинеколог. печами, которые топились из коридора. Печи выходили в обе комнаты. Кухня была очень просторной. Мне она казалась просто огромной. В кухне была большая рус­ ская печь, я любила залезать на печку, играть там, ино­ гда скрываться от неприятностей. Время, когда мы жили в той казённой квартире, было счастливым временем. Мама не работала, у нас часто были гости, приезжало много родственников и с маминой стороны, и из дерев­ ни Коверлёво. Приезжали не только родственники, но и просто знакомые. Маму в деревне признали достойной партией для папы, её любили. Так продолжалось до 1935 года. Школу «Дорстрой­ уч» расформировали. Папе предоставили квартиру в доме № 49 по улице III Интернационала. Это была коммунальная квартира. Кроме нас в ней жили Серги­ евские - сам Сергиевский, военный, его жена и две пре­ лестные дочки, Лялечка и Юля. Они занимали три ком­ наты. Две комнаты площадью 36 квадратных метров занимали мы, ещё две комнаты занимали Шмелёвы: Александр Дмитриевич, директор сельхозтехникума, его жена Мария Константиновна, преподаватель исто­ рии, и их дочка Ирочка. В 1937 году у них родилась вто­ рая дочка, Танечка. В 1936 году я пошла в школу, и тогда мама устро­ илась на работу. Она стала работать в школе № 9 (в этом здании впоследствии была шахматная школа, а сейчас там школа бокса - ул. Большая Нижегородская, д. 5). Мама очень переживала, что в её дипломе забыли поставить печать, кроме того, её отец был священни­ ком, а дочкам священников преподавать не разреша­ лось. Мама с тётей Маней при устройстве на работу говорили, что их отец был регентом церковного хора. Директором школы у мамы была Софья Никитична Максимова, ортодоксальная коммунистка. Мама при­ шла к Софье Никитичне и сказала ей всю правду. Со­ фья Никитична ответила: «Ольга Васильевна, Вы об этом знаете, теперь я знаю. А больше знать никому не нужно, работайте спокойно». Как всегда, маме везло на хороших людей. Софья Никитична ещё не раз про­ являла себя человечной. Например, в школе был такой эпизод. Маме выделили на класс путёвку в пионерский лагерь «Артек». Кому отдать эту путёвку, решала мама. У неё в классе училась Галя Борисевич. Девочка при­ ехала из Белоруссии. Её отец был директором завода, после освобождения Белоруссии был арестован по до­ носу, а семью выселили из дома. Мама Гали с детьми приехала во Владимир к своей сестре. Галя была при­ мерной девочкой, особенно на фоне хулиганистых де­ тей с «Фубры», (а у мамы в классе было много таких), поэтому мама решила отдать путёвку Гале Борисевич. Софья Никитична пригласила маму в кабинет: «Ольга Васильевна, Вы отдаёте себе отчёт, что выделяете пу­ тёвку дочке врага народа?» Мама сказала, что берёт от­ ветственность на себя. Учителя за спиной обсуждали мужественный поступок мамы, но подлецов среди них не оказалось, никто не донёс на неё в органы. Позднее мама перешла работать в школу № 3. Это была престижная средняя школа, мама с удовольствием там работала, ей очень нравилась директор школы Фаина Ивановна Бубнова. Сначала директором был Александр Иванович Березин. Мама его побаивалась. Кроме того, ей не нравилось, что он надолго затягивал педсоветы. Боль­ шой трудностью для мамы были поздние возвращения из школы. В темноте через овраг, через Лыбедь, по грязи, в гору, да с тяжёлой сумкой с тетрадями, с книгами. Во время войны в квартире нас всех «уплотнили». Шмелёвым оставили одну комнату, в другую поселили эвакуированных москвичей. Нам подселили ленин­ градцев Виктора и Лену Мыглан. Они заняли отдель­ ную комнату, а мы всей семьёй оказались в проходной. Так и жили в проходной комнате всю войну. Квартира Сергиевских принадлежала военкомату, и там жиль­ цы менялись довольно часто. Дольше всех мы жили с