rk000000114

Купец А.В. Королёв Е.А. и КБ. Столетовы холщовая сумка, набитая то сливами, то яблоками, то крыжовником. Иногда появлялись там даже пряники, за­ вёрнутые в газету. Знали: это Пётр Иванович с утра спу­ стился в сад и приготовил для ребят угощение. А каждую весну нас ждала ещё одна радость: тот же Пётр Ивано­ вич приставлял к крыльцу лестницу и подновлял свежей краской дерущихся петушков, украшавших верх входной двери. В то время из всех Богдановых только Пётр Ива­ нович казался понятным и доступным. Остальные жи­ тели этого дома (он и ныне стоит под тем же номером 10а) были загадочными существами из другого мира. На­ верху жила Екатерина Семёновна с супругом, а нижнюю половину занимала семья её сестры Марии и брат - Лео­ нид, известный в городе краевед. Забегая вперёд, призна­ юсь, что именно Леонид Семёнович отговорил меня от поступления в историко-архивный институт. Показывал редкие книги и открытки, увлекал рассказами о прошлом владимирских улиц - и в то же время горячо отговари­ вал, почти запрещал заниматься своим любимым делом. Причина этого остаётся загадкой: то ли он выполнял просьбу моей мамы, боявшейся отпускать дочь в Москву, то ли всё никак не мог забыть своего страшного, дикого ареста в тридцатых годах и продолжал считать краеведе­ ние опасной наукой... Однажды я сорвалась с забора и распорола живот ржавым гвоздём. Идти домой боялась, и неожиданно кто-то из Богдановых, проходящих мимо, завёл меня к себе. Так я впервые попала в дом с дерущимися пе­ тушками. Мария Семёновна обработала рану йодом и заклеила неведомым мне тогда пластырем. Потом, ка­ жется, пили чай, о чём-то говорили, но запомнились мне только непривычный сладковатый запах старинных вещей и ещё блеск - блестели дверные ручки, шпин­ галеты на окнах, плитки печного кафеля, стёклышки многочисленных вазочек и графинов. ^ С этого дня и началось моё знакомство с Леонидом Семёновичем, продолжавшееся долгие годы. Он одо­ брял мою детскую страсть к чтению, и сейчас думаю, что, может быть, я специально усаживалась на виду с книжкой, чтобы увидеть, как Леонид Семёнович, про­ ходя мимо, приподнимет в приветствии шляпу и прого­ ворит хриплым своим голосом: «Здравствуйте, Олечка! Всё читаете? Это хорошо...». Был, впрочем, ещё один человек, который меня, десятилетнюю девчонку, называл на «вы». Это была Берта Абрамовна Коиль. Когда-то Коилям принадлежал дом на перекрёстке Дворянской и Куткина переулка (ул. Гоголя), в котором ныне располагается Областной дом работников искусств. В подвальном этаже разме­ щались типография И.С. Коиля и переплётная мастер­ ская, а остальное помещение было жилым. Альманах «Старая столица» (в выпуске № 2) уже писал об этой удивительной семье. Так вот, после революции семья распалась, и Берта Абрамовна оказалась в Коврове, ра­ ботала там стоматологом в детской поликлинике. Моя бабушка, прошедшая после раскулачивания и Магнит­ ку, и скитания по всей стране, обосновалась, наконец- то, в том же Коврове и чудом устроилась нянечкой в зубной кабинет. Это может показаться странным, но они - опытный врач и беглая беспаспортная санитарка - по-настоящему сдружились. После переезда бабушки во Владимир Берта нередко приезжала к нам, гостила в доме неделями. Своих детей у неё не было, и она много времени проводила со мной: мы гуляли по Владимиру, я слушала её рассказы о старом городе, о её семье, лю­ бимом брате Якове, о гимназии, в которой она училась. Это Берта Абрамовна учила меня внимательному от­ ношению к родным, это она, заботясь о моей осанке, заставляла подолгу маршировать с палочкой, продетой через согнутые локти... Потом Берта уехала навсегда к брату в тогдашний Куйбышев, и остаётся только жалеть о том, что мне не удалось сохранить ни одного из её умных, подробных писем. ...А к одинокому Леониду Семёновичу иногда приезжала гостья. Мы знали: зовут её Лидия, она из Иванова, и с Леонидом Семёновичем у них давняя сердечная связь. Была она хромоножкой, да и сам щу­ пленький Богданов не был красавцем, но когда они шли вдвоём под шелестящими липами - она в ярком шёлковом платье с высокими плечиками, он в костюме и вечной своей соломенной шляпе - от них невозмож­ но было оторвать глаз. Не припомню, встречала ли я в те времена пару красивее... Остальные же Богдановы так и остались для меня волшебной притягательной загадкой. Помню, как я замирала в своём огороде (забор был общим с бог- дановским), слушая, как вся семья, собравшись под яблоней, читает вслух. Чтения эти летом были почти ежевечерними, и позднее, в школе, я узнавала: да ведь это тот самый, богдановский, Лермонтов, а это - Тют­ чев, а это - «Евгений Онегин»... И помню, как, уже помимо школьной программы, я не просто читала, а со сладкой радостью узнавала ставшего навсегда любимым Аксакова. Когда Богдановы возвращались из Успенского собора, где простаи­ вали все праздничные службы, дети прекращали игры, старушки замол­ кали на лавочках: так интересно было смотреть на необычные наряды се­