rk000000114

Город есть книга, в коей всякая улица занимает страницу. Будем прибавлять новые листы, но не станем вырывать старых. Есть в городе памяти маленький дом В глухом переулке, поросшем травой... Купец А.В. Королёв с супругой РОДНАЯ УЛИЦА Вяз у ворот на Щедрина — Могучий ствол, листва густая — Разбрасывает семена, Что нынче в сердце прорастают. Напоминают о поре, Когда мы искренними были, Вон адрес рая на коре: «Год шестьдесят второй. Владимир». С ейчас, как и встарь, улица эта называется Вознесенской, а во времена мое­ го детства и юности она именовалась улицей Щедрина. Помнится, кипели споры: то ли название дано было в честь великого писателя-сатирика, то ли в память о местном полузабытом революционере. Мы же тогда в эти споры не вникали, для нас она была просто Щедринкой - так, с ударением на первом слоге называли улицу и взрослые, и дети, и это как нельзя более точно выража­ ло её сущность: улица наша действительно была щедрой - на тёплые дождики летом, высокие снега зимой, на добрых соседей, хороших друзей, а главное - улица давала нам, детям, чувство полной защищённости. Знали: вот пробежишь короткую дорогу от Золотых ворот, минуешь развилку - Летнеперевозинская, Гоголя, Гончары - и ты дома... Спуск был выложен гладким выпуклым булыж­ ником, казавшимся цветным, - да он и был цветным, когда после дождя сиял под ногами яркими переливами. В конце пятидесятых улицу закатали в асфальт. Мы, дети, глупо радовались и едкому запаху битума, и работе невиданного ра­ нее катка, и новому дымящемуся покрытию. Но вскоре асфальт потускнел, по­ крылся трещинами и, как ни странно, сделал улицу грязной: дождевая вода за­ стаивалась лужами, а не уходила, как прежде, в песок между отполированными булыжниками. А потом оказалось, что коленки на асфальте стали сдираться ещё чаще и больнее* и велосипедны^воночки перестали потренькивать сами собой, и навеки сгинул наш любимый камень - округлый, светло-жёлтый, с выбитыми на нём .непонятными значками-буковками. К сожалению, не помню сейчас, что это были за буквы - всё скрыто под бесчувственной щебёнкой... Щедринок было две: верхняя, заканчивающаяся церковью, и нижняя - та спускалась дальше, к старой лестнице... Мы, жители той и другой, не были вра­ гами: вместе играли, учились в одних классах, но всё равно мальчишки из-под горы, завидев соседей, кричали: «Атас, верхние купаться идут!» И обстрелива­ ли нас бузиной из трубочек дягиля. На нижней улице было два притягательных места: старая рассохшаяся лестница, ведущая к железнодорожному переезду, далее к реке, и ещё так называемая Пашка - площадка справа за церковью. Она была покрыта высокой травой и заканчивалась головокружительным склоном, на вершине которого был смастерён высокий дощатый трамплин. Только от­ чаянные смельчаки отваживались скатиться с него на лыжах, для остальных же этот трамплин был местом тайных встреч и бесконечных игр - под его навесом- укрытием уютно было и в знойный полдень, и в дождь, и в холодные ветреные