rk000000114

туры. В его дневниках встречаются имена таких авторов, как Наторп, Щерба, Песталоцци, Мейман. Все эти имена сегодня включены в «Педагогический энциклопедиче­ ский словарь»4. Он не просто читал всё новое, что по­ являлось в европейской педагогике, он это изучал: «27 декабря 1913 года. <.. .> Вечером читал Меймана т. 3 об экспериментальной педагогике с самого начала». В сво­ ём дневнике он пишет о создании педагогического му­ зея, об открытии нового здания учительской семинарии, о написании статей для многих педагогических изданий. К сожалению, в апреле 1920 года его вещи и библиотека, содержащая более 2000 томов, были вывезены из дома на Вознесенской улице, перевезены на склад и там рас­ проданы. Жалоба Всеволода Константиновича на безза­ коние местных чиновников осталась без ответа. За годы своей работы во Владимирской губернии он объездил все училища, проводя в командировках каж­ дый раз не менее недели. Практически в любую погоду где по тракту, где по железной дороге, где на пароходе по Клязьме или Оке, В.К. Беллюстин хотел успеть всё увидеть, помочь, проверить, взять под контроль. Пред­ ставляемые вниманию читателя дневники В.К. Беллю­ стина, помогут ближе рассмотреть ушедшую эпоху увидеть жизнь и быт города Владимира. Печальна судьба дома В.К. Беллюстина во Влади­ мире. В 1914 году он купил дом на Вознесенской улице вблизи Вознесенской церкви. Дом был двухэтажный, просторный. При доме был большой участок земли, за­ нимавший большую часть склона, на вершине которого был расположен дом. Получив в 1916 году новое назна­ чение в Нижний Новгород, Всеволод Константинович не стал продавать дом. Много труда было в него вложе­ но, как и в прекрасный сад, из которого открывался вид на Клязьму и заклязьминские луга. Он планировал получать с дома доход, выйдя на пенсию. Но революция 1917 года разрушила жизнь, планы, надежды сотен тысяч людей. Уже 1 января 1918 года Всеволод Константинович пишет в своём дневнике: «Предполагал я раньше, что можно будет жить на по­ кое, получая пенсию и доход с дома. Теперь, возможно, прекращение пенсии и прекращение доходов с домов». Уже приехав летом 1918 года во Владимир, семья Бел­ люстиных не смогла в нём разместиться, как хотела. Ещё по-детски искренне об этом пишет Костя в домашнем сочинении: «Что я помню за 1918 год: "Мы хотели рас­ положиться в квартире в верхнем этаже в сад, но её у нас заняли большевики, и мы поселились в одной комнате в подвальном этаже. Ещё нам дали комнату Казанские, в которой спали я и Серёжа. Большевики тоже дали комна­ ту, где помещалась мама с Раей, Митей и Лёней. Папа всё время спал в подвале"». Таким образом, семья Беллюсти­ ных, оставаясь по документам владелицей дома, уже не могла свободно в нём проживать. Во владимирском доме Беллюстиных оставалось много вещей, которые они не перевезли с собой в Нижний Новгород, в том числе и бо­ гатейшая библиотека Всеволода Константиновича. В 1919 году семья с младшими детьми уехала из Нижнего Новгорода к себе на родину в Пензенскую губернию, немного позднее в эти же места переехал и Всеволод Константинович. Летом 1920 года Беллюстины узнали о том, что их дом во Владимире сгорел. Несмотря на все тяготы жизни, жена Всеволода Константиновича приехала во Владимир после пожара, чтобы посмотреть, что осталось от дома и не сохранилось ли что-нибудь у квартирантов, что можно было бы забрать с собой. Об этой поездке сохранилась запись, сделанная Костей: «Когда мама ездила во Владимир, Нета, бывшая прислу­ га Казанских, объяснила ей, что часть вещей была расхи­ щена квартиранткой В. Сидоренко и её сестрой Исаевой. Должно быть, и сама Нета повинна в воровстве, так как она даже не впустила маму к себе в квартиру Была мама и у Сидоренко и увидела, что зацепки у драпри сдела­ ны из красного сатинета, бывшего некогда сарафаном Раички. Сидоренко смутилась и сказала маме, что эту материю она получила от своей сестры Исаевой. Ещё она рассказала, что бельевой шкаф, стоявший в полупод­ вальном этаже, был вскрыт при ней председателем зе­ мельно-жилищного отдела Морозовым. Все вещи были расхищены. Мама захотела увидеть и Исаеву, но Сидо­ ренко направила её на ложный след и, вместо Георгиев­ ской улицы, дома Рукавшиникова, послала её за Троиц­ кую церковь. У Исаевой из наших вещей мама видела буфет, диван, старенькую тюлевую занавеску и картину, подаренную В.Н. Казанским. Эту картину мама взяла и повесила у Варвары Яковлевны Сысоевой». Эти строчки ярко характеризуют начавшийся произвол власти, пред­ ставители которой не стеснялись вскрывать чужие шка­ фы, давая повод и другим не очень-то бояться бывшего владельца. Если у него большой дом, значит он наверня­ ка буржуй, угнетатель народа - рассуждали малообразо­ ванные представители власти и обыватели. «Такого мож­ но грабить, и ничего за это не будет». Так и произошло. В архиве Всеволода Константиновича сохранилась копия его жалобы на разорение дома и произвол власти. Вот её текст: «Приношу жалобу на незаконные действия кол­ легии Владимирского уездно-городского коммунально­ го отдела. Постановлением коллегии уездно-городского коммунального отдела 26 мая 1920 года взяты мои вещи домашнего обихода, перевезены на городской централь­ ный склад и распределены. Но 22 апреля 1920 г. опу­ бликован декрет о реквизиции и конфискациях (№ 85- 932 Известий Всероссийского центр, исп. ком. сов. раб. крест, деп.). На точном основании того декрета я много раз обращался в коллегию, чтобы 1) мне выслана была копия акта с точным указанием формальных оснований, по которым имущество отобрано, и с точным указани­ ем отобранного имущества, 2) чтобы по статье 9 декрета была произведена мне оплата отобранного имущества по вышеуказанному адресу. Никакого ответа на неоднократ­ ное заявление не получил. Последние заказные пакеты: 5 янв. № 39 и 13 фев. № 480. А потому прошу: 1) пону­ дить коллегию уездно-городского комм, отдела выслать мне копию акта по ст. 10 декрета. 2) понудить коллегию оплатить мне отобранное имущество по ст. 9 декрета. 3) признать действия отдела незаконными и выдать в том мне письменное уведомление по вышеуказ. адресу. Дополнительно заявляю: 1) лично явиться во Влади­ мир не могу, так как в школе несколько работников и от­ пуска не получаю. Нанять доверенного не имею средств по многосемейности (8 едоков) и как проживающий толь­ ко на жалование школьного работника. 2) отобранная у меня библиотека в количестве до 2000 книг содержит в большинстве книги, необходимые мне как специали­ сту по методике математики (моё сочинение «Очерки по истории арифметики» значится в числе рекомендованных наркомпросом). 3) книги и вещи оставлены были мною во Владимире, потому, что я подал заявление в Совет Вла­ димирского института народного образования о желании быть лектором института по своей специальности и полу­ чил благоприятный ответ. Это может удостоверить Совет института. 4) Коллегия у-г. комм, отд. постановили опу­ бликовать в районной газете о вызове меня в месячный срок. Но, во-первых, такая публикация декретом 22 апр. не предусмотрена и незаконна, во-вторых, адрес мой из­ вестен жильцам б. моего дома по Вознесенской ул., где на­ ходились и вещи; адрес известен также и отделу, так как я внёс в отдел налог с дома с указанием адреса». Никакого ответа Всеволод Константинович не по­ лучил. 1 Старый владимирец. 1910. 10 июля. 2 ГАВО. Ф. 449. Оп. 1.Д. 535. 3 Дневники В.К. Беллюстина. Апрель 1914 г. // Архив музея гимназии № 3 . 4 Педагогический энциклопедический словарь. М., 2002.