rk000000113

96 Краеведческий альманах видимо, были плотно заселены речным бобром, и позднее, промысел его, в основном, принадле­ жал к разряду «оброчных» статей. Упоминания об охоте на бобров встречены также в докумен­ тах XVI в. В уставных грамотах царя и великого князя Ивана Васильевича относительно террито­ рии Владимирщины своим подданным бобров- никам от 16 июля 1537 г. говорилось: «А ведати с тех деревень тем бобровникам моя Великого Князя служба, бобровая ловля, ловить им бобры в реке Клязьме , от речки от Оржавки по речке по Клязьме вниз до реки до Судогды, да реку Судогду от устья до верховья, да реку Колокшу от устья до верховья, а что добудут бобров возить к Мо­ скве, к моей Великого Князя казне шерстью»1. Семейство мышиных представлено серой крысой, она определена по левому фрагменту нижней челюсти. Отряд зайцеобразных семейства Зайцевых представлен множеством костей зайцев. За два сезона археологических работ обнаружены 19 фрагментов нижних челюстей, 9 пяточных ко­ стей, 3 фрагмента черепа, лучевые кости от че­ тырёх особей. Видовая принадлежность (заяц- русак или заяц-беляк) не установлена. Наличие костей собаки в культурном слое (найдено два целых черепа и кости скелета) говорит о возмож­ ности её использования на охоте по различным видам диких животных. Собаки также могли вы­ полнять охранную функцию на территории кня­ жеского двора. Птицам принадлежало 2966 костей. Из птиц точно выделены домашние куры, которые дали большинство останков. По плечевой и большой берцовой кости определена утка. Многочислен­ ные ключицы, шейные позвонки и два черепа принадлежали гусю. Последние два вида могли быть и дикими. Гнездование серого гуся извест­ но по литературным данным во Владимирской области до середины XX в., а кряква и поныне обычный гнездящийся вид. Большинство костей принадлежало домаш­ ним животным: коровам, овцам, свиньям, лоша­ дям. Очевидно, охота и рыболовство тогда имели всё же вспомогательный характер в хозяйствен­ ной жизни княжеского двора. Следует иметь в виду, что, основываясь только на археологи­ ческих данных, с достаточной достоверностью судить о количестве добытых диких животных в древности нельзя. Безусловно, туши многих крупных зверей разделывались на месте охоты, и их кости не попали в культурный слой. Мясо многих хищников православная церковь счита­ ла «нечистым», и в пищу оно не употреблялось, а звери добывались сугубо ради пушнины. Так, в послании епископа Никанора к Святославу от 1121 г. мы находим следующий упрёк ерети- кам-латинянам: «Давленину ядяще и зверояди- ну и мертвечину, и кров, медвежину и веверину, и бобровину и вся гнуснейшая сего»8. Уловы рыбы, наверняка, разбирались, мелкая и низкосортная часть из них выбраковывалась. Тем не менее, костные останки из культурных слоёв княжеско­ го двора - неоценимый исторический источник, позволяющий восстановить некоторые весьма прозаические особенности быта древних влади­ мирцев. 1Фёдоров Анания. Историческое собрание о богоспасаемом гра­ де Суждале // Временник Общества истории и древностей Рос­ сийских. М„ 1855. Т. 22. С. 74. 2Салмина Е. В. Динамика изменений в составе рыбных уловов в средневековом Пскове // Древности Пскова. Археология. Исто­ рия. Архитектура. Псков, 1999. ‘ Сычевская Е.К. Рыбы древнего Новгорода // Советская архео­ логия. 1965. № 1. ‘ Седова М.В. Ярополч-Залесский. М., 1978. 5Там же. ‘Там же. 7Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедицией Императорской Академии наук. СПб., 1836. Т. 1. 8Аристов Н. Промышленность древней Руси. СПб., 1866. С. 76.