rk000000113

А. В. Торопов «ПОВЕСТЬ О ТИМОФЕЕ ВЛАДИМИРСКОМ» КАК ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ЕВАНГЕЛЬСКОЙ ПРИТЧИ О БЛУДНОМ СЫНЕ М ногие исследователи древнерусской книжности неоднократно обращали внимание на то, что одним из наиболее характерных признаков рассматриваемого ими явления следует считать монумен­ тальный историзм. До определённого времени творчество выдаю­ щихся древнерусских книжников не знало вымышленных сюжетов, а герои их произведений - князья и бояре, епископы и простые мо­ нахи тоже были людьми реальными. И только в середине XVI в. си­ туация начинает меняться, но изменения эти не носят, как правило, принципиального характера. В этот период сюжеты литературных произведений уже не привязаны всецело к историческим событиям, но, вместе с тем, эти сюжеты не являются и полностью плодом худо­ жественного вымысла, что характерно, в частности, для литературы нового времени. С точки зрения литературоведческой, эти произведения уместно назвать интерпретацией тех или иных исторических событий, но при этом следует заметить, что эта интерпретация никак не противоре­ чила и не могла противоречить системе нравственных ценностей, на которую была ориентирована жизнь Древней Руси. В основе этой системы ценностей лежала, конечно, православная традиция. И даже впервые появившееся в древнерусской книжности явление, которое условно принято называть «бытовой повестью», несомненно, никак не нарушает складывавшихся веками закономерностей, характерных для творчества древнерусского книжника, что, конечно, необходимо признать и особо оговорить. Недаром героями одной из первых по­ добных повестей стали широко почитавшиеся в народе святые бла­ говерные князья муромские Пётр и Феврония, причисленные к лику святых в 1547 г. Были они вполне реальными историческими лицами, жившими в XIII в. Лишь спустя столетие главными героями бытовых повестей стали персонажи, имена которых не упоминались ни в ле­ тописях, ни в святцах, такие, например, как Еруслан Лазаревич или Фрол Скабеев. Из памятников древнерусской книжности, которые, как уже было упомянуто выше, можно условно назвать бытовыми повестями, уже по своему названию способен привлечь внимание такой текст, как «Повесть о Тимофее Владимирском». Среди учёных-медиевистов нет единой точки зрения по поводу датировки этой повести, поэтому, прежде чем перейти к изложению некоторых соображений, связан­ ных с отдельными вопросами содержания повести, вызывающими немало споров в учёном мире, следует хотя бы кратко изложить её сюжет. Итак, один из вариантов этой повести рассказывает о том, как некий священник Тимофей, служивший во Владимире, совершил какой-то тяжкий проступок и, испугавшись наказания, тайно бежал из города, решив спрятаться от посторонних глаз, подобно библей­ скому Адаму, испугавшемуся после грехопадения собственной наго­ ты. Этот страх заставил Тимофея даже бежать в чужую землю. Уже на территории Золотой Орды беглец был подобран татарскими кара­ улами, приведён к хану и, поддавшись на угрозы, посулы и обманы, отрёкся от православия и перешёл в ислам. Здесь, при ханском дво­ ре, бывший священник прожил много лет. По приказу хана он дол-