rk000000113

102 Краеведческий альманах его, Илларион Терентьевич, был в родной дерев­ не кузнецом и, следовательно, одним из самых уважаемых людей среди односельчан. Нетрудно догадаться, что мать знаменитого человека, ро­ дившегося в деревне с таким названием, звали Анастасией. Была она женщиной трудолюбивой и несла на своих плечах все хозяйственные хло­ поты большой семьи. Любопытно заметить, что ни сам Андрей Шутов, ни его родные не принад­ лежали к старообрядчеству, хотя в Московской губернии проживало довольно много старооб­ рядцев, и неподалёку от родных мест будущего архиепископа находился такой крупный центр старообрядчества, как Гуслицкая волость. Но вот будущему видному старообрядческому иерарху исполнилось двадцать лет, и юноша покинул от­ чий дом, отправившись странствовать в поисках своего места в жизни. Далее с ним происходило то, что сегодня часто принято именовать духов­ ными поисками, на самом же деле, это были ско­ рее хаотические блуждания. Конечно, хаотич­ ность их проявлялась, в первую очередь, именно в духовном, а не в географическом плане, хотя и дальних троп Андреем Шутовым в это время было пройдено немало. Поначалу он примкнул к федосеевцам - одному из радикальных беспо­ повских старообрядческих толков, не признавав­ шему ни «никонианского», ни какого-либо дру­ гого духовенства, и даже принял от федосеевских старцев-наставников монашество в Бойцовском монастыре в Пруссии. Но наставник монасты­ ря принял его весьма враждебно, и постепенно молодой монах начал разочаровываться в федо- сеевщине. Но возвращаться к «никонианам» он тоже не захотел, и поэтому, узнав о возникнове­ нии белокриницкой иерархии, покинул федосе- евскую общину при Преображенском кладбище в Москве и поселился в Лаврентьевском скиту под Черниговом, бывшем одним из центров бе- локриницкого направления старообрядчества. Здесь в течение всего лишь одного 1852 г. он был повторно пострижен в монашество и прошёл все степени священства - это, конечно, нуждается хотя бы в кратких пояснениях. С точки зрения церковно-юридической, старообрядчество даже в XIX в. многими в России воспринималось не как традиционная конфессия, а как раскол с весь­ ма одиозной репутацией, и до 1905 г. в официаль­ ных правовых актах не употреблялось даже поня­ тие «старообрядцы», а использовался лишь тер­ мин «раскольники». А наиболее характерными признаками церковных расколов в любую эпоху считались такие явления, как наличие пышных епископских титулов, не соответствовавших ре­ альному количеству общин и прихожан в них, наличие слишком большого числа мелких епар­ хий, объединявших иногда не более чем по десят­ ку приходов, не всегда достойный нравственный облик лиц, занимавших эти кафедры, катастро­ фическая нехватка кандидатов в епископы и бы­ стрый карьерный рост тех, кто всё же, несмотря на упомянутые выше обстоятельства, занимал высшие должности в белокриницкой иерархии. Сами же старообрядцы никак не могли согла­ ситься с тем, какое место отводилось им среди ре­ лигиозных конфессий Российской империи в со­ ответствии с действовавшими тогда законами, и поэтому уже с 1853 г. старообрядцы начали от­ крывать по стране собственные епархии. В фев­ рале 1853 г. было принято решение о создании старообрядческой епархии во Владимире, и пер­ вым, кто занял вновь созданную кафедру, стал епископ Антоний (Шутов). Правда, правление его здесь было скорее номинальным, чем факти­ ческим - деятельность старообрядческих общин на территории губернии ещё не была в то время организована должным образом, и к тому же в соответствии с крайне жёстким законом 1838 г. старообрядцы подвергались серьёзным гонени­ ям. Епископ Антоний ещё даже не успел пересечь границ России, как за его поимку власти назна­ чили вознаграждение в 12000 рублей, и в погоню за этим огромным гонораром тут же ринулось как огромное количество штатных сотрудников тайной полиции, так и не меньшее число добро­ вольных доносчиков. Однако епископу Антонию удалось не только избежать смерти в заключе­ нии, но и остаться на свободе. Правда, для это­ го ему пришлось вновь вспомнить свой опыт странника и в течение нескольких лет постоянно переселяться в разные концы губернии, где жили старообрядцы, иногда даже ночуя на сеновалах, а службы совершая в домах, поскольку храмов не существовало, а власти запрещали их строить. Некоторые позитивные изменения и в жиз­ ни епископа Антония, и в судьбе всех русских старообрядцев произошли только в 1862 г., когда вслед за отменой крепостного права император Александр II подписал ряд указов, отчасти ос­ лабивших давление государственной власти на старообрядцев. А годом позже в Москве скончал­ ся старообрядческий архиепископ Московский Кирил (это имя старообрядцы издавна привык­ ли писать именно так, хотя это и противоречит нормам греческой орфографии), в своё время сменивший главу белокриницкой иерархии, её основателя митрополита Амвросия. На состояв­ шемся вскоре Соборе старообрядческих еписко­ пов архиепископом Московским и фактически - первенствующим иерархом всех русских старо­ обрядцев был избран епископ Владимирский Ан­ тоний (Шутов), и этот факт, несомненно, следует признать знаменательным для истории древней русской столицы. И с этого момента начался более чем двадцатилетний период управления архиепископом Антонием всеми старообрядче-