rk000000112

Рагозин - в 20-х числах июня. Совершенно очевидно, что такого разнобоя в сроках «контрреволюционных» выступлений быть никак не могло, иначе бы весь план не имел шансов на успех. Что же касается эффективности работы ГубЧК, то о подобной и речи быть не могло, потому, что ГубЧК в июне 1918 года просто не существовала. Она была создана лишь 18 июля. Так что сорвать мятеж во Вла­ димире она никак не могла, тем более, что, как писал Савинков, «восстание во Владимире не произошло»20. Следует заметить, что по другим данным выступление владимирцев всё же состоялось в ночь с 5 на 6 июля, но было быстро подавлено21. Однако сведения Савинкова представляются более достоверными22. А вот в июле 1918-го повод быть бдительными у только что появившихся владимирских чекистов дей­ ствительно имелся: Ярославское восстание бушевало уже почти две недели, всего неделя, как было подавлено восстание в Муроме. Чекистский отряд из Москвы под руководством А.В. Эйдука23 во Владимир действительно прибыл, но значительно позднее, поскольку в июне, июле и даже в первой половине августа следственные дела и кара­ тельные меры24 ещё не могли иметь места. Следствие по делу о Муромском восстании, судя по рассекречен­ ным недавно документам Владимирского губернского ревтрибунала, продолжалось ещё и в 1921 году (хотя, конечно, «главари» были расстреляны «по горячим сле­ дам»), Что же касается владимирской составляющей «Союза», то организация, по сути, была раскрыта лишь осенью 1918 года, чего не отрицает и работавший с до­ кументами чекистского архива автор всё той же пове­ сти: «Тайна подозрительных пассажиров и их багажа (имеется в виду всё тот же июньский приезд владимир­ ской группы в Муром. - Г.М .) полностью разъяснилась значительно позже, в октябре 1918 года, когда был рас­ крыт заговор владимирского и ковровского филиалов контрреволюционной организации савинковцев»25. Пока же владимирские чекисты провели повторный учёт «бывших» офицеров26. 16-17 июля 1918 года во Владимире проходил губернский съезд Советов. Деле­ гат т. Токарев в докладе о создании рабоче-крестьянской Красной армии высказал следующую мысль: «В насто­ ящей Красной Армии ощущается сильный недостаток в командном составе, и необходимо какими бы то ни было средствами заставить саботирующих офицеров отдать свои знания на пользу революции»27. 16 июля во исполнение телеграммы комиссара Ярославского воен­ ного округа за № 973 было опубликовано распоряжение о явке с 17 по 20 июля всех бывших офицеров, приня­ тых на учёт, «для дачи подписки о невыезде из города Владимира и его уезда»28. С течением времени учёт и контроль усиливались. Так, в «Известиях Советов рабо­ чих, солдатских и крестьянских депутатов Владимир­ ской губернии» (далее «Известия») за 15 августа был опубликован следующий приказ губвоенкома: «Настоя­ щим Владимирский губернский военный комиссариат приказывает всем бывшим офицерам всех годов служ­ бы явиться для регистрации 15 августа с 4 час. дня до 8 вечера <.. .>. Неисполнение сего приказа влечёт за со­ бой самые суровые последствия. Выезд из гор. Влади­ мира до окончания регистрации воспрещён»29. Этот «манёвр» большевиков очень напоминает со­ бытия, описанные в дневнике З.Н. Гиппиус. Правда, её запись относится к 1919 году, но в данном случае важен большевистский механизм решения проблемы. «Сегодня же, - писала З.Н. Гиппиус, - 13 ноября 1919 года, вышел декрет о призыве в красную армию всех оставшихся студентов, уже без малейшего исключения. Негодных - в лагеря. В Петербурге оставляют только лежачих. Этот призыв - карательная мера. Студенты считаются скрытой оппозицией <...>. Экие злые трусы. Студенты действительно все сплошь против больше­ Виктор Кириллович и Мария Алексеевна Яновские с сыновьями во дворе дома Архангельских по Малой Зелёной улице. Слева от матери старший сын Александр. Владимир, 1905 г. Фот, Н.Н. Крылов виков, но студенты вполне бессильны: во-первых - их полтора человека, и никакого университета в сущно­ сти давно нет. Во-вторых, эти 1,5 человека, несмотря на службу в советских учреждениях, качаются от голо­ да и совершенно ни на что не способны»30. Дневники З.Н. Гиппиус за 1918 год не сохранились. Однако в ста­ тье, предварявшей публикацию тех записей, которые она сумела вывезти за границу, она писала: «Ведь, ког­ да офицеров мобилизуют (такие мобилизации объявля­ лись чуть ли не каждый месяц) - их сразу арестовыва­ ют, и не только самого офицера, но его жену, его детей, его мать, отца, сестёр, братьев, даже двоюродных дядей и тёток. Выдержат офицера в тюрьме некоторое время непосредственно вместе с родственниками, чтобы по­ нятно было, в чём дело, и если увидят, что офицер из "пассивных" героев - выпускают всех: офицера - в ар­ мию, родных под неусыпный надзор. Горе, если приле­ тит от армейского комиссара донос на этого "военспеца" (как они называются). Едут дяди и тётки, - не говоря о жене с детьми, - куда-то на принудительные работы, а то и запираются в прежний каземат. Среди офицеров, впрочем, немало оказалось героев и активных. Этих расстреливали почти буквально на глазах жён»31. Ана­ логично действовали и владимирские чекисты. 21 сентября был опубликован «Список призванных на военную службу в мобилизацию 14 сентября 1918 года бывших офицеров по городу Владимиру и его уезду». Он включал в себя 149 фамилий. Среди них, в частности, значились подпоручики В.М. Машков, отличившийся на фрон­ те за боевые заслуги, и Ф.А. Барсков, которые позднее будут расстреляны по делу об «офицерском батальоне», а также подпоручик В.Д. Абакумов- ский, которого чекисты «в виду чи­ стосердечного раскаяния» отпустят на свободу32.