rk000000111

цу Столярова (сейчас Летнеперевозинская), 11. Здесь же разместилась и областная писательская организа­ ция, созданная 2 февраля 1962 года5. Её первым пред­ седателем был избран С.К. Никитин. Писатели и изда­ тели жили под одной крышей. Тесно общались, знали о творческих планах и о работе друг друга. Когда же писателям предоставили помещение в центре города на улице Музейной, 3, туда же переехало и отделение из­ дательства. На улице Музейной я бы­ вала часто. Дело в том, что 27 июля 1970 года старшим редактором отделения была назначена Любовь Алексан­ дровна Фомиецева (до за­ мужества - Мухина). Мы учились с ней на историко- филологическом факультете Горьковского (сейчас - Ни­ жегородский) университета. В студенческие годы жили в одной комнате, дружили, дружба продолжалась и во Владимире. До этого назна­ чения Люба работала кор­ респондентом в областной газете «Призыв». Потом окончила Высшую партийную школу в Ленинграде. Вскоре после её окончания она и была назначена стар­ шим редактором в отделение издательства. Я же рабо­ тала в Государственном архиве, который тогда имел три архивохранилища на разных улицах. По делам ар­ хивной службы приходилось бывать в них. Когда путь мой лежал по Музейной, я заглядывала к Любе хоть на несколько минут. Её кабинет располагался на втором этаже двухэтажного здания. Обстановка была самая простая: два стола, несколько стульев, книжный шкаф, сейф, телефон. Ковровых дорожек не было. Цветы на подоконнике единственного окна не стояли. Окно выхо­ дило на Музейную улицу. Идёшь, бывало, летом мимо, а окно распахнуто. Значит, Люба у себя, можно зайти. Заходила не просто так, нужно было посоветоваться с ней как с редактором. Дело в том, что тогда я начала писать свою первую книгу по краеведению. Начинающему автору советы сведущего человека были необходимы, как хлеб и вода. Надо сказать, что Любовь Александровна человеком была принципиальным, смелым, с чувством юмора. Высказывала своё мнение без обиняков, не взирая на личности, умела отстоять свою точку зрения. Иногда рукопись автора так распушит, что от неё ничего не остаётся. Некоторые авторы обижались, а зря. Замеча­ ния всегда были по делу, касались только рукописи, а не личности автора. Некоторые этого не понимали. Я научилась не обижаться на её критические замечания, Г.В. Латышев (справа) с художником Н.М. Барановым в его мастерской а извлекать из них пользу. Люба учила меня: «Пере­ печатай рукопись в нескольких экземплярах. Отдай на рецензию нескольким сведущим людям. Если они сде­ лают одни и те же замечания, не сговариваясь, значит, нужно исправлять текст». Но кому отдать рукопись на рецензию? Люба подсказала, к кому и как подойти с та­ кой просьбой. Ведь у каждого человека своих проблем хватает, а оплатить труд рецензента у отделения средств не было. У авторов - тоже. Помогали взаимопомощь и взаимовыручка. Вот как это было со мной. Свою первую книжку я написала об Александре Ивановиче Герцене, о его жизни во Владимире в период ссылки - в 1838-1840 гг. Хотелось издать её к 170-летию со дня рождения А.П. Герцена в 1982 году. Забегая вперёд, скажу, что книж­ ка была издана большим тиражом в 50000 экземпляров. В то время, о котором идёт речь, книга была ещё рукописью, которую нужно было показать опытным писателям. По совету Любы, я попросила прочитать рукопись писателей Б.П. Горбунова, Н.А. Городиского, А.П. Василевского. Первый отозвался устно: «Тема до­ стойная, рукопись, в общем, хорошая, но её ещё надо доработать. Писать рецензию не буду. Устал я от них» Я его поняла. Ведь Борис Петрович за несколько лет до Л.А. Фоминцевой работал в отделении старшим редак­ тором, рецензий на рукописи написал десятки, устал от них. Николай Алексеевич Городиский написал под­ робную рецензию, в которой рукопись одобрил. Анато­ лий Павлович Василевский вручил мне свою рецензию вместе с рукописью, сказав: «Рецензия короткая. Не удивляйтесь. А свои замечания я сделал на полях руко­ писи. Советую отнестись к ним внимательно». Я насто­ рожилась. Сразу же стала листать рукопись. Замечания Василевского были иногда резкими: «Повтор! Повтор! Повтор! Опять повтор! Да что же, Вы, с ума сошли? Вычистите из рукописи все повторы, выловите их, как блох». Читаю эти замечания и чуть не плачу. В кабинет зашёл Э.П. Зорин, руководитель писательской органи­ зации. Посмотрел на меня: «По какому поводу хотите заплакать?» Объясняю, показываю рукопись. Он проли­ стывает несколько страниц, спрашивает: «А рецензию Василевский написал?» Протягиваю ему рецензию. «Хорошая, добрая рецензия. Правильно, по-дружески он поступил. Всё хорошее написал в рецензии, а заме­ чания сделал карандашом на полях. Согласна с ним - исправляй. Не согласна - оставь, как было. А то ведь как случается: отдаёт автор свою рукопись "знатоку" на рецензию. Он её возвращает без единого замечания, автор читает рецензию - замечательная. Издаёт руко­ пись, радуется выходу своей книги в свет. И вдруг - как обухом по голове, в газете читает отклик на свою книж­ ку того самого рецензента. Оказывается, и тут у автора ошибка, и там промашка, а вот здесь автор не доглядел. Автор читает и думает, почему же рецензент не сделал все эти замечания ещё в рукописи? Ждал, когда книжка выйдет в свет, чтобы ткнуть носом, как слепого щенка? Ведь автор, действительно, иногда не видит в своей ру­ кописи явные ошибки, просто не замечает их. Для ру­ кописи всегда нужен "свежий глаз". Поэтому спокойно исправляй ошибки. Это обычный процесс подготовки рукописи к печати. Все через него проходят». Прошла и я. Вскоре моя рукопись о Герцене прошла последнее редактирование во Владимире, была поставлена обко­ мом КПСС в план издания на 1982 год и отправлена в Ярославль. Всё это сделал уже другой старший редак­ тор - Григорий Васильевич Латышев (1937-2008). Он принял дела у Л.А. Фоминцевой в де­ кабре 1979 года. Неожиданно меня и Латышева вызвали в Ярославль. Меня как авто­ ра, его как редактора моей рукописи. Тогда от Владимира до Ярославля доехать без пересадок нельзя было ни поездом, ни автобусом. Личных ма- Л.А. Фоминцева