rk000000111

срочно найти посредника, помощника, который был бы вхож в эти высшие сферы, со связями, с положением. Одним словом, «свой человек в тех кругах». И тогда Андрей развил сумасшедшую деятель­ ность. Осечка только подхлестнула друзей, увеличила заряд их энергии. Два дня они вместе носились по Мо­ скве, с кем-то перезванивались, назначали встречи, с кем-то советовались... Были задействованы все друзья Андрея и друзья друзей. Этот круговорот закончился успехом. «Нужный человек» был найден! Алексей Аджубей. Главный редактор газеты «Известия». Зять Никиты Хрущёва. Молодой, на вид лет тридцати пяти, красивый, черноволосый, спортивного вида. Опытный журналист, писатель, в душе - поэт и романтик. Как и большинство молодёжи, Аджубей проявлял огромный интерес к поэзии Вознесенского, Евтушенко, Ахмаду­ линой. Встреча состоялась в редакции в нерабочее для Ад- жубея время. Андрей вёз свои новые стихи и незадолго до этого вышедший сборник «Парабола», Марат захва­ тил поэму. Аджубей дал слово сделать всё то, что в его силах. Хотя, возможно, он сильно рисковал и карьерой, и положением, и ещё, кто знает чем... Заручившись столь надёжной поддержкой, мы все перевели дыхание. В по­ рыве нахлынувшего лёгкого веселья, бездумья, мы за­ кружились, нас закружил водоворот интересных встреч и знакомств. Поэты Станислав Кунаев, Римма Казако­ ва... В маленьком уютном кафе литературного клуба за одним столиком с нами сидел задумчивый, почти не улыбающийся человек. Под негромкие переборы гита­ ры он пел свои, вроде бы простые, безыскусные, но тон­ кие и умные песни. «Возьмёмся за руки, друзья». Булат Окуджава. Мы познакомились с Беллой Ахмадулиной, которая читала свои стихи с таким вдохновением, что их трудно было понять, о них невозможно рассуждать, их просто хотелось слушать. В центральном зале Дома литераторов мы увидели «живых» классиков. Андрей Вознесенский, расточая вежливые улыбки, сообщал нам вполголоса: «Седой джентльмен у окна, в одиночестве - Степан Щипачёв. Величественная матрона у стойки - Мариэтта Шаги- нян». Знаменитости знали Андрея Вознесенского. Его талант, интеллигентность, умение держать себя - были замечены. Отсюда благосклонный взгляд в нашу сторо­ ну. В дальнем углу мы сдвинули в ряд три столика, взя­ ли кофе. Вдруг из откуда-то появившейся папки стали быстро извлекаться листки с машинописным текстом. Склоняясь друг к другу, читали и передавали запре­ щённые стихи запрещённого поэта Марины Цветаевой. Тогда я прочла их впервые. Всё это было настолько ин­ тересным и удивительным, что казалось волшебным сном, теснящим горечь пробуждения. *** Мы приехали в редакцию «Известий» к назначен­ ному часу. Мы с Маратом, Андрей и человек восемь наших друзей из группы поддержки. Аджубея разры­ вали телефонные звонки, которые раздавались из двух аппаратов постоянно и одновременно. Однако он дал нам понять, что должен быть ещё один звонок, послед­ ний маленький «штрих» в нашем вопросе, и кивнул на третий, молчавший, телефон. Андрей задержался в кабинете, Марат застрял в дверях, остальные вышли в коридор, расположились на деревянных диванчиках. Я отошла к окну. Этот мартовский день был необыкновен­ но тёплым. В окнах сверкали и прыгали бесчисленные солнечные зайчики. Я сняла пальто, зелёный цвет кото­ рого вызывал у Марата чувство юмора. Он даже выдал экспромт: Эх, сколько их под клёнами, / (А всё не то, не то), / Тоска моя зелёная, / (Зелёное пальто). Сзади меня зашумели, задвигались, заговорили. В дверях стоял Андрей, только что произнёсший фра­ зу: «Итак, Новосибирск!» Поднялся невообразимый, радостный гвалт. Все смеялись, что-то выкрикивали. Новосибирск! Столица Сибири! Мозг Сибири - Ака­ демгородок! Здания из стекла и бетона, непуганые зве­ ри, ручные белки, «зелёное море тайги!» и пр. в духе романтики 60-х годов. «А ну-ка, по-русски, шапка по кругу!» - голос Алексея Аджубея перекрыл все другие голоса. - «Молодым на дорогу!» Схватив чей-то голов­ ной убор, бросил туда несколько денежных купюр и пе­ редал его другим. В эту минуту главный редактор столь высокого органа печати, родственник Хрущёва, утратив должную солидность, превратился в простого, весёлого парня, обнимающего всех, хлопающего по плечам... *** Андрей Вознесенский провожал нас совершенно один. В незашторенных окнах вагона сгущались су­ мерки. Друзья сидели за узким столиком и пили вино из пластмассовых дорожных стаканчиков. И разгова­ ривали, глядя друг другу в глаза. Уже были сделаны последние звонки в Новосибирск, написаны Андреем несколько коротких писем, записок некоторым знако­ мым для передачи их лично Маратом, отправлена теле­ грамма о времени прибытия поезда. «Вас встретят на вокзале Илья Фоняков и Саша Кухно. Они узнают тебя. Держись Фонякова, его поддержка тебе понадобится. Но дружить ты будешь с Сашей Кухно». Последние советы и наставления. До отхода поезда оставалось совсем мало времени, а они всё говорили и говорили. «Готовь вторую книгу, Марат!» «Эх, и взовьюсь я. Ан- дрюха!» Уже перешли на стихи. Торопясь и перебивая друг друга, смеясь и жестикулируя, начали читать свои новые, только что возникшие строчки. А это означало, что наговориться им нужна, как минимум, целая веч­ ность. Я стояла и смотрела, как моя дочь, лёжа на вто­ рой полке, рисовала цветными карандашами длинный- длинный поезд, чтобы послать во Владимир бабушке с дедушкой. На своём сборнике стихов «Парабола» Андрей Воз­ несенский крупными буквами во всю страницу сделал надпись: «Милым Тамаре и Марату. У вас даже буквы одни - Ромео и Джульетта XX века. До золотой свадьбы. Андрей». Оставалось всего три минуты. Друзья встали со своих мест. Молча, все трое, мы обнялись... *** Через пять лет Марат Виридарский вернулся во Владимир. В город, где познал сполна всё, что отмерила ему судьба. Взлёты и падения, любовь и разочарования, горечь болезней и одиночества. Он выпустил два сбор­ ника прекрасных стихов, которыми восторгались. И... распинали, забрасывали камнями, принимая в Союз писателей. Но он ушёл из жизни победителем. Ибо до послед­ него часа его не покинула, не изменила его единствен­ ная Любовь - Поэзия.