rk000000111

видации неграмотности. У Валентины Александровны былмуж Пётр Иванович Пугачёв из крестьянского рода. В6 лет его взяла на воспитание тётка, которая была за­ мужем за известным подрядчиком города Архангельска Овчинниковым. Тот обучил его бухгалтерскому делу. Пётр Иванович всю жизнь прожил в городе и работал по бухгалтерской части, сначала в Архангельске, потом во Владимире. У супругов Пугачёвых были дети: Алев­ тина, Анна, Геннадий. Детям очень нравилось бывать в деревне. Они полюбили животных, поле с цветами, де­ душкин пчельник, колодец в огороде, походы с бабуш­ кой в лес за грибами, деревенские праздники с частуш­ ками под гармошку. Целые дни были заняты гуляньем, катанием на санках. Запомнились престольные празд­ ники с гостями, песнями, с нарядными женщинами в цветных платках на плечах, с непременным переплясом под гармошку. 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война, которая не обошла стороной ни одну советскую семью. Затронула эта война и представителей рода Ба­ лихиных - Бородиных, как взрослых, так и детей. В 1943 году Николай Кузьмич Балихин был моби­ лизован в Красную армию, служил в должности заве­ дующего делопроизводством бригады. 1 февраля 1943 года в районе Сталинграда Николай Кузьмич получил обморожение, лежал в госпитале в Саратове. 18 мая ему ампутировали палец, но не демобилизовали. Он рабо­ тал в продовольственном отделе в Саратове, затем был переведён в Пензу, где работал на складе. В 1943 году был награждён за службу именными часами. Его брат Александр тоже участвовал в войне. В звании лейте­ нанта служил интендантом, закончил войну в Будапеш­ те. Когда началась война, Петра Ивановича Пугачёва тоже мобилизовали, но воевал он в обозе, так как был негоден к строевой службе. Николай, Иван и Пётр Бородины. 1926 г. Николай Александрович Бородин (родился в 1896) окончил Мальцовское ремесленное училище, работал учителем в посёлке Оргтруд. В годы Великой Отече­ ственной войны, когда ему было 45 лет, он был мо­ билизован в армию. В Краснодаре попал в плен, был ранен, не мог идти, и фашисты пристрелили его. Сви­ детелями его гибели стали украинские девушки, кото­ рые и похоронили его, а потом прислали письмо его жене, так как в гимнастёрке нашли военный билет. Его похоронили в деревне Николаевка Днепропетровской области. Это произошло примерно в 1944 году. Ва­ лентина Николаевна Балихина ездила на место гибели дяди и даже встретилась с одной из девушек, которые хоронили его. Старший сын Николая Александровича, Николай Николаевич Бородин (родился в 1924) тоже ушёл на фронт, был связистом, остался жив. Он рас­ сказывал, как однажды они стояли 3 дня в болоте и в зубах держали провод, чтобы не прерывалась связь. Иван Александрович Бородин (родился в 1904) окон­ чил стенографические курсы и работал в суде. Он был женат на Анастасии Васильевне, которая была бело­ швейкой и работала по заказам на дому. В 1941 году Иван Александрович был призван в ряды Красной армии, был пулемётчиком, погиб. Сёстры Надежда и Валентина Бородины ездили после войны на место гибели брата, в деревню Стаканчики Тверской обла­ сти. Они нашли общее захоронение, где на памятнике выбито имя их брата. Позднее туда ездили его дети и внуки. Пётр Александрович Бородин (родился в 1906) окончил институт в Москве, работал в Главном управ­ лении Северного морского пути. Его жена Христина Николаевна работала воспитателем в детском доме. У них была дочь Тамара. Когда началась война, жена с дочерью эвакуировались в Иркутск. Сам Пётр Алек­ сандрович ушёл добровольцем на фронт в 1943 году. Был командиром отделения морской пехоты. Погиб под Керчью. Известие о его гибели получила жена. Однополчанин её мужа написал, что Пётр был ранен в живот, солдаты несли его в санбат, но он умер по до­ роге. Его похоронили под Керчью. Сам однополчанин жил в г. Ликиио-Дулёво, часто писал письма Христине и Тамаре; в письмах обязательно были рисунки зайчи­ ков и других зверей - специально для девочки. Дети Николая иАлександра Балихиных, Петра Пугачё­ ва, Николая, Ивана и Петра Бородиных - это дети военных лет, которые пережили все тяготы военного лихолетья. Дочь Николая Кузьмича Балихина, Валентина Ни­ колаевна (родилась в 1934), так вспоминает военные годы: «В 1941 году я ходила в детский сад на улице им. Гоголя. Как только началась война, в здании детского сада поместили станцию переливания крови, а для дет­ ского садика оставили всего 3 комнаты. Во дворе была вырыта щель, сверху закрытая досками и засыпанная землей. Спали мы на самодельных раскладушках, оде­ тые на случай бомбёжки. Мы даже разучили песню «Если завтра война». В 1942 году я стала учиться в шко­ ле. Во время войны электричество давали редко. Уро­ ки дома готовили при коптилке. Мы втроём садились вокруг стола со своими тетрадками и книжками. Вся комната тонула в темноте - свет давал только фитилёк. Я сшила портфель сама из капюшона военного плаща своего папы. Одни дети носили книжки и тетрадки в мешочке, третьи перевязывали книжки ремнём. Чер­ нильницу каждый приносил из дома. Одни несли её в руке, а другие - в сшитом мешочке, привязанном к ручке портфеля. Мы с сестрой делали чернила из чер­ нильного карандаша. Некоторые добавляли в чернила сахарные крошечки, отчего они начинали блестеть. Каждый раз, когда почтальон приносил письмо с фрон­ та от папы, бабушка отрезала почтальону кусочек хлеба в благодарность. Однажды мы с нашей воспитательни­ цей Екатериной Андреевной ходили в школу № 1, где был госпиталь. Все дети несли раненым подарки. Мне бабушка дала кусок мыла и полотенце. Мне было очень страшно, когда я впервые увидела раненого без ноги». В 1932 году пошла в школу Алевтина Пугачёва. Она училась в средней школе № 1у Золотых ворот, где когда- торазмещалась женская гимназия. Во время войнышкола была отдана под госпиталь, поэтому в старших классах Аля Пугачёва училась в здании школы на улице Муром­ ской. Она вспоминала: «Зимой 1941 года все старшие школьники города были мобилизованы на окопы: копать противотанковые рвы. Ходили на работу с 8 утра до 5 вечера. Морозы стояли ужасные. Утром в темноте чуть ли не полгорода двигалось чёрной цепочкой в сторону Ямской улицы. С собой брали кусок хлеба и клали его на грудь под пальто. Одна сторона ломтя была тёплой, дру­ гая замороженной. Один час полагался для отдыха, и нас размещали в домах в конце Ямской улицы, где хозяек обязы­ вали греть для нас кипяток. Мы съеда­ ли свой кусок хлеба, запивая кипятком,