rk000000111

Шведов нередко выступал по договорам Владимирско­ го бюро. Приезжали на встречи с читателями Гребен­ ников с Добронравовым, Анатолий Поперечный и ещё многие из известных поэтов и прозаиков. А на первом Фатьяновском празднике в Вязниках был наплыв зна­ менитостей. Праздновали широко, с купеческим разма­ хом, и песни, под гармонь, лились не умолкая над хол­ мами, над Клязьмою. Однажды в писательском доме он встретил девуш­ ку с тёмными прямыми волосами. Она знала, что он пишет рассказы, он знал, что она пишет их лучше всех молодых, и ещё - стихи. Она попросила, чтобы он дал почитать. Он принёс. Она прочитала, поправила, вер­ нула, ушла. Заходила потом. Наконец осталась - един­ ственная на всю жизнь. Ни на кого непохожая... Говорят, судьба послушного ведёт, а упрямого та­ щит. Судьба пока вела его. Когда Екатерина Михайловна переехала в район Всполья, в её бывшем доме какое-то время жил душа- человек, гармонист Василий Фёдорович Лизюков. Под­ ружились накрепко, когда после Бюро он работал в мно­ готиражке. Лизюков выпускал другую заводскую газету и был у журналистов маленьких газет ответственным секретарём. Многотиражки, как и областные газеты, включая почтенный «Призыв», печатались в типографии в Ли­ сином переулке. Раз в неделю, накануне выхода газе­ ты, сотрудники многотиражек корпели над гранками в типографии. Выплавленную из свинца строку можно было вынуть из набора, ощутить ладонью вес слова. Таким же, как тогда называли, «горячим» набором пе­ чатали в столице первую его книгу. Лизюков любил порадовать своих журналистов: то премии выпишет, то на пикник пригласит, то собе­ рёт за дружеским «круглым столом», а два раза в год устраивал поездки в Москву, на экскурсии по приме­ чательным местам. Как проклюнутся из материнских почек крохотные зелёные братики, зацепятся покрепче и Божий мир оденется в сарафан в зелёный горошек, - жди звонка с приглашением. А когда братики-листочки, устав от летнего веселья, загрустят и полетят, багряные, по ветру, - можешь принимать это как намёк перед сле­ дующим желанным звонком. «По-о-чёт!» - чуть прод­ ляя, как эхо, родной «володимирский» звук, произносил Василий Фёдорович. Это слово было у него ключевым в отношениях. Он начинал с него и при встречах. «По­ чёт» тебе в успехе и в неприятностях. «Почёт» - непре­ менно и всегда. Вот уж воистину: «Нет уз святее това­ рищества!» Однажды осенью поехали на Новодевичье клад­ бище, поклониться праху знаменитостей. А там как-то быстро вышли к могиле самого, пожалуй, загадочного, какого-то всего асимметричного - и внешне, и в творче­ стве - писателя. Удивительно, как из этой пульсирую­ щей асимметрии рождалась редкостная гармония! Тут, на Новодевичьем, он и познакомился поближе с бывшим книжным редактором Капитолиной Леони­ довной Афанасьевой. Вспомнили родную двукрылую улицу. Да, не случайно она носила это имя. И, как ни парадоксально, польский костёл посредине её не вызы­ вал сомнений в верности наименования в честь право­ славного писателя, автора пронзительной по чувству патриотизма повести. Дом, где прежде жила Капитоли­ на Леонидовна, снесли, когда строили театр. Рядом, со стороны улицы, наса­ дили берёзок, и зашелестела рощица над большим камнем-валуном. Капи­ толина Леонидовна бывала на Ново­ девичьем, когда на могиле писателя ещё не было бюста, а лежал такой же валун. Но положили его будто бы не­ правильно - то ли чуть не боком, то ли не той стороной, и гению неудобно, неспокойно было лежать под этой глыбой ледникового периода. Выразительные глаза её заблестели; оказывается, эта стойкая во всех невзгодах особа легко приходила в волнение, хотя годы шли и шли, никому не делая снисхождения и только единиц украшая. На голове у неё по-прежнему был венчик, только не золотистый, как раньше, а скорее, пепельный, с кружевцем седины. По дороге во Владимир Капитолина Леонидовна ушла в себя, дремала и вдруг встрепенулась - вспомни­ ла о первой книге Вознесенского. Из-за неё, любимой, редактора сняли с учёта в первичной организации жур­ налистов областных газет и перевели к многотиражни- кам, под крыло Лизюкова. «Своего» издательства во Владимире давно не ста­ ло. Совнархозное укрупнение всего, включая и заведо­ мо уникальное, прошлось гребешком и по провинциаль­ ным издательствам. В «Укрупнённом Верхне-Волжском издательстве», в славном, памятном Ярославле, готови­ лась к изданию его новая книга. Всё было наладилось, шло строго по расписанию, как отправлялись электрички в Москву, взлетали само­ лёты на Ярославль, но однажды, с наступлением девя­ ностых годов, «расписание» было отменено. К новым горизонтам страну пришлось разворачивать, потому что, манящие, они оказались не впереди, а скорее, сза­ ди. Вместо разворота случился развал. Почти ни одно из книжных издательств, даже самых крепких, пре­ стижных, не удержалось. «Всё отдаст казак другу, последнюю рубашку сни­ мет, а горилку выпьет сам». За издание книги автору стали выдавать не гонорар, а счёт на солидную сум­ му. Где он её наберёт, новые, частные, издательства не интересовало - пусть хоть «последнюю рубашку сни­ мет»... Лютая беда во всякое время без добра. А худо - всё- таки с добром. Жизнь его, как в произведениях гения, сделала отступление, только отнюдь не лирическое. В биографии оказались два существенных пробела, и пришла пора заполнять их. Газета «Сталинская смена», где полвека назад ра­ ботали Сергей Никитин и его двоюродный брат, теперь называлась «Местное время». С лёгкой руки заместите­ ля главного редактора Николая Алексеева в газете на­ шлось для него дело. Он работал с охотою и пользой. Потом многие годы был книжным редактором. Только, в отличие от Нины Николаевны и Капитолины Леони­ довны, ему приходилось порой заниматься и литератур­ ной обработкой рукописей. Погрустнев за этой работой, он уже не мог относиться к слову с прежним трепетом, однако не разлюбил. У людей такого типа сердечная склонность никогда не уступает доводам рассудка. А вот школьным учителем, как Екатерина Михай­ ловна, ему быть не довелось. Да сказать по правде, бы­ вают моменты, когда он снова чувствует себя учеником: стоит ли на остановке напротив первой школы или сво­ рачивает с Московской на улицу Гоголя, когда-то такую родную, двукрылую...