rk000000111

листами или тёсом - да мало ли что нужно при строи­ тельстве. Но замысел принадлежал, надо думать, само­ му князю. А князь строил не просто город, и не просто столичный город, но столичный по меркам европей­ ским. Отсюда и белый камень —трудоёмкий в добыче и обработке, слишком массивный и тяжёлый в сравне­ нии с кирпичом-плинфой, слишком рискованный для русского храма - но так строили в Европе, в империи Фридриха Барбароссы. Обаяние имперского величия искупало все сомнения. К тому же князь-самовластец претендовал на независимость Владимирского княже­ ства от киевского митрополита, обычно присылаемого из Византии. Серьёзные амбиции! Какой была «златоверхая» церковь Андрея Бого­ любского? Та, что мы видим теперь - памятник двух княжений, перестроенный после пожара 1185 года. Многократно ремонтированный и несколько раз рестав­ рированный; впервые - в 1888-1891 годах, когда собо­ ру вернули шлемовидную форму глав и позакомарное покрытие. Тогда же заменили больше половины обли­ цовочных камней, вытесав копии по старым образцам. И золочёный подзор поставлен был тогда же (сейчас, конечно, новый). А вот первоначальный храм - что от него осталось, и каков он был до пожара? В науке сложилось пред­ ставление, что собор Андрея Боголюбского был одно­ главым, а боковые главы появились после ремонта и пристройки галерей. А вот одна из древнейших уважае­ мых летописей, Ипатьевская, трижды указала на пять «верхов», то есть глав, андреевского храма. Пятиглавый Успенский собор на вершине холма, в сердце стольного града, претендующего сравниться с Киевом и европей­ скими столицами - разумеется, такой храм был гораз­ до ближе замыслу великого княжения. Высотой (33 м) - Успенский собор превзошёл многоглавую киевскую Софию (29 м). Так неужели не был он пятиглавым? Да потому и построил после пожара Всеволод Большое Гнездо галереи с малыми главами, что повторить их на самом храме опасался - ведь один раз слишком тяжё­ лый верх уже обрушился. Лишить пятиглавого верха духовный центр княжества было невозможно. Отсюда и выход - пристроить высокие галереи, а малые главы поставить на них; алтарь передвинуть подальше. Отсю­ да и такой неестественный вид «разбежавшихся» глав. Зато идея Андрея Боголюбского осталась! Но даже по­ сле такой реконструкции стены с трудом выдерживают тяжёлый верх, и заметно, что главы слегка отклонились от вертикали. А что осталось ещё? Да вот средняя глава, если только и её не пришлось строить заново. Со стороны колокольни на одной из закомар можно разглядеть рез­ ные фигурки: это «Три отрока в пещи огненной» - ре­ льефы, вынутые из старых стен и положенные в наруж­ ную облицовку галерей. Женские и львиные маски по сторонам окон - такого же происхождения. Снаружи больше ничего, пожалуй, не найдётся; всё остальное - внутри. Но и Всеволодов собор очень интересен. Вот с южной стороны, где обрыв к реке, по-своему устро­ ен аркатурно-колончатый пояс: он не нависает поверх стены, а как бы углублен в неё, да и несколько опущен против других фасадов. У галерей нет алтарных вы­ ступов. Аркатура на алтарных апсидах - вверху, а ещё тяги-колонки сверху донизу - это обычный приём. С алтарной стороны обращает на себя внимание моги­ ла ключаря Успенского собора протоиерея Алексан­ дра Ивановича Виноградова, написавшего в XIX веке историческую книгу об этом храме, до сих пор не по­ терявшую актуальности. С этой же алтарной стороны внизу, под собором, заметна крыша какого-то сооруже­ ния - это бывший странноприимный дом, что-то вроде непритязательной гостиницы для паломников. Войдём в собор «с ярким светильником истории и тусклымфакелом преданий» - как советовал в середине XIX века краевед и журналист Василий Иванович До­ брохотов. Сумрачно и таинственно в древнем храме. У самой двери - ажурная винтовая лестница ведёт куда- то наверх. Стены покрыты тёмными росписями. Свет проникает через узкие окна. На разной высоте круглят­ ся, наплывая друг на друга, причудливые арки и своды. Пространство, стиснутое меж них, как бы выдавлива­ ется вверх. Впереди мерцает позолотой иконостас. По­ всюду приметы и дух действующего храма... В северной галерее-усыпальнице, над головой - свод с яркими цветами, остатками росписей 1189 года. В стенных нишах затаились каменные гробницы. Вот одна из них, архитектурно оформленная в XIX веке. Здесь покоятся останки княгини Агафьи, супруги кня­ зя Георгия Всеволодовича; об этом сообщает надпись на гробнице. В феврале 1238 года княгиня со снохами и внуками, пока сыновья защищали Золотые ворота, а князь воевал вдали от родного города, задохнулась в соборе от дыма пожарища. Вместе с княжеской семьёй погиб епископ Митрофан и многие другие горожане, укрывшиеся от беды в «Златоверхой». Перед алтарём, на возвышении-солее стоит ещё одна гробница - золо­ чёная, под навесом-сенью. В ней останки самого Андрея Боголюбского - мощи святого благоверного великого князя, храмоздателя и градостроителя, канонизирован­ ного в 1701 году. Внутренняя стена северной галереи, прорезанная широкими арками на массивных опорах, была наруж­ ной стеной андреевского собора. На ней выступают плавные арочки, опирающиеся на гладкие изящные колонки; между колонками узкие окна. По сторонам окон росписи: фигуры, павлины, орнаменты. Росписи эти, как выяснилось, одновременны самой стене. А по летописи, собор был расписан в 1161 году. Стало быть, это наружные фрески Андреева храма! Удивительный был собор: из белого камня, высокий, пятиглавый, зла­ товерхий. Наверху сияли позолотой бронзовые «поткы» (птицы) и кубки-вазоны «по комарам и около», медная оковка на барабанах глав. Стены украшала резная скуль­ птура и разноцветные фрески. «Золотые» двери запол­ няли три арочных портала, а в окнах переливались на солнце витражи из разноцветного стекла. К собору при­ мыкал епископский терем и притворы. В середине Андреева храма где-то в вышние парит огромный купол, вознесённый двумя парами столбов. Диаметр его 6,5 м - больше, чем в любом другом бе­ локаменном храме. Вверху на столбах едва различимы светлые полоски резных лежащих львов. Ещё одна, третья пара столбов поддерживает более низкий свод - «восходние полати» - хоры. На границе свода и сте­ ны виднеется скульптурный орнамент - листья аканфа. Всё это Андреев храм. А где же его иконостас, росписи, убранство, летописное «медяное дно» (пол)? Увы, ниче­ го давно уже нет. Первыми разорителями собора стали, вероятно, татары - если не считать вражеских набегов соседних князей. Да и тяжёлые времена, длившиеся по­ долгу, разоряли древний храм. Впрочем, высокого ико­ ностаса первоначально и не было - его заменяла уме­ ренной высоты алтарная преграда с деисусом - образом Спасителя с предстоящими. С самого начала Успенский собор стал вместили­ щем, реликварием главной чудотворной святыни кня­ жества - византийской иконы Божией Матери, назван­ ной впоследствии Владимирской. Привёз её Андрей Боголюбский из Вышгорода под Киевом, когда без «от­ чей воли» уехал в Суздальскую зем­ лю. Где же она? Да «на Москве», куда забрали её окончательно в XV веке, в годы становления «Московского цар­ ства». И не одна только эта икона лег­ ла в основу московской святости, но и многое другое. А сам владимирский храм? Разве не по его «образцу» ин-