rk000000111

И.И. Левитпн. Владимирка - Ваше благородие, да он вроде как... - Выполнять без разговоров, пока самого не отпра­ вил туда! Санитар молча выполнил приказание врача. Ему, осуждённому в тюремные штрафные роты, с началь­ ством спорить не полагалось. Была поздняя осень. Нестерпимый холод в мерт­ вецкой усиливался пронизывающей сыростью, и под утро «покойник» очнулся. Он долго не мог понять, где находится и что с ним. Тело окоченело, ни ногой, ни рукой не шевельнуть. Наконец со страшным усилием отвёл от себя руки, ощупал бока, голову, грудь, ноги и сообразил, что лежит голый. Почему? Собрав силы, пе­ ревалился на бок, стал оглядываться, но в предрассвет­ ном сумраке едва различил контуры каких-то странных предметов. Рядом вместо соседа на нарах стояло что-то высокое, вроде стола, а на нём человек, и, похоже, тоже голый. Чудно!.. Вдруг за спиной послышались писк и возня. «Покойник» повернулся на другой бок, а с той стороны тоже стол с голым человеком на нём, и кры­ сы возятся около его носа, пищат и дерутся меж собою. Понял Фёдор, где он и зачем... Дикий вопль потряс мертвецкую, откуда только взя­ лась сила! Разбежались крысы, прибежали люди. Голый «покойник» остервенело бил кулаками в дверь мерт­ вецкой и, не закрывая рта, выл. Глаза вышли из орбит, остекленели. Даже на больничной койке Фёдор не мог прийти в себя дня два. Потом усиленно запросился об­ ратно в камеру к товарищам. - Там хоть до конца дадут умереть и живого в могилу не отправят. РАСТРЕКЛЯТАЯ ВЛАДИМИРКА - Эх ты, растреклятая Владимирка! Сотни тысяч нашего брата прошли по тебе, - с тяжёлым вздохом про­ молвил Иван и утих. И действительно, страшен был тогда Владимирский тракт с его пересыльными тюрьмами, по которому гна­ ли людей в Сибирь. Дорогу эту русский народ прозвал дорогой, пробитой цепями, дорогой горя и слёз, окро­ плённой кровью лучших сынов народов, населявших Российскую империю. Начиналась она от Рогожской заставы Москвы, от её серых, орлёных столбов, и тянулась на двенадцать тысяч двести вёрст, опоясывая всю Сибирь. По её разъезженному и разбитому полотну, по ги­ блым местам на болотах и у речных переправ ежегодно пешим порядком проходили на катор­ гу и в ссылку до двенадцати тысяч человек. До пуска железной дороги от Москвы до Нижнего Новгорода по ней прогнали свыше двух миллионов людей. А в добровольную ссылку за своими родственниками прошло свы­ ше миллиона человек. По Владимирке гнали беглых крестьян и крепост­ ных работных людей: повстанцев из войск Кондрата Булавина и Емельяна Пугачёва. Шли в ссылку польские патриоты из отряда Тадеуша Костюшко. Трижды шагал по ней с позорным клеймом на челе легендарный бога­ тырь, вожак украинской бедноты Устин Кармалюк. Он совершил десять побегов из солдат, из тюрем, с каторги и из сибирской ссылки, девять раз его ловили, шесть раз пороли. Получив всего тысячу ударов, он отшагал двенадцать тысяч вёрст по морозной тайге без куска хлеба и копейки денег. Этой мрачной дорогой умчали в Илимский острог Радищева за его книгу «Путешествие из Петербурга в Москву». Движение на каторгу и в ссылку при Николае I уси­ лилось. В течение трёх лет (1826-1828) по Владимирке беспрерывно мчались казённые тройки, увозя в сибир­ скую ссылку и на каторгу декабристов, закованных по ногам и рукам. Вслед им крестьяне со страхом говори­ ли: «Волю в цепях повезли». А солдат революционных полков - черниговцев, измайловцев и московцев, уцелевших и выживших по­ сле прохождения по два-три раза сквозь строй, гнали пешим порядком в Сибирь. Не избежали Владимирки и студенты Московского университета, участники кружка петрашевцев, а с ними знаменитый русский писатель Достоевский. Знаком был с этой проклятой дорогой и великий русский сати­ рик Салтыков-Щедрин. В Перовском трактире на Владимирке, в семи вер­ стах от заставы, при отъезде в ссылку, Герцен назначил ранним утром 10 апреля 1835 года свидание своему другу. Долго дожидался он, но тот не приехал. Расстро­ енный, вышел Герцен на улицу, вскочил в кибитку и крикнул ямщику: - Гони! - и понесла тройка провозвестника русской революции по длинной Владимирке в вятскую ссылку. Не объехал и не обошёл эту скорбную дорогу и «Прометей русской революции» - Чернышевский. Со временем Владимирская дорога обрастала про­ мышленными городами и местечками. Теперь по ней шли участники рабочих восстаний и забастовок. Но зловещий звон цепей вызывал уже не страх, а ненависть против мучителей, и копил жажду мести. Это прекрас­ но понимали в правительственных кругах и торопились с постройкой железной дороги. Как только она была пущена, в 1862 году по ней стали перевозить арестан­ тов в специальных вагонах. Казне дешевле, и бежать из вагона труднее. От Нижнего арестантов везли по Волге до Самары, а там снова по железной дороге. С тех пор Владимирка потеряла значение ссыльно­ го тракта. У южного склона горы Соколиной в Москве ещё до наших дней сохранился кусок полотна этой до­ роги длиной немного более километра. Сохранился, как тяжёлая память далёких прокля­ тых лет! ЗВОН СВОБОДЫ Наконец кончились наши сроки, не сегодня-завтра на волю! Мысль эта подбадривает. А в канцелярию тюрьмы всё не вызывают и не вызывают. А вдруг о нас забыли, или наши дела затерялись в канцелярии?.. Хмурое утро, хмуро и на душе. Надзиратели открывают двери каменных нор, выпуская в коридор. Построились парами, и вдруг, не веря собственным ушам, я слышу: - Козлов! Выйти из строя, остаться в камере! «Какое сегодня чудесное утро!..» - радостно поду­ малось мне. Вскоре нас с Иваном повели в канцелярию, оттуда в склад и выдали нашу одежду. Пахла она сыростью и плесенью, но ведь это одежда вольности! Из склада по­ вели в кузню. Когда послышалась команда: «В кандаль-