rk000000111

строгий и умеющий поддержать дисциплину, поэтому к нему и отдан был под надзор «вольнодумец» Костя. И надо же было так случиться, что в первый же день, ког­ да Бальмонт пришёл в гимназию, он забыл надеть пояс с форменной бляхой, на которой значились инициалы гимназии «В.Г.». Конечно, это было замечено и, конеч­ но, было отнесено за счёт его «вольнодумства». Сейчас же было сделано ему замечание, а затем, как дворяни­ ну, ему предложили отправиться для получения над­ лежащего наставления к владимирскому губернскому предводителю Петру Павловичу Кожину. Костя пошёл. Войдя в комнату к предводителю, остановился и сказал: «Здравствуйте». В ответ получил: «Не здравствуйте, а имею честь явиться. Ваше превосходительство». В раз­ говоре на вопросы Костя отвечал «да» или «нет». «Не да или нет, а так точно, или никак нет, Ваше превосхо­ дительство». Кажется, этим и ограничилось «наставле­ ние». Больше Пётр Павлович Костю к себе не вызывал, и никаких революционных и вольнодумных выступле­ ний со стороны Кости не было. Седлак, долженствовав­ ший внушать ему строгие правила благонадёжности, оказался культурным и порядочным человеком, и Косте жилось у него неплохо до самого окончания гимназии. Бальмонт тогда был рыжим некрасивым подрост­ ком. Скоро он начал писать стихи, в которых воспевал луну, соловья и тому подобное. Эта страсть к стихам в нём росла всё больше и больше, и каково же было его восхищение, когда он получил одобрение своих стихов от Короленко - да, самого настоящего Короленко, из­ вестного уже тогда писателя и, кроме того, высланного за «неблагонадёжность» в Нижний. Он приехал зачем- то из Нижнего во Владимир, и Костя, узнав об этом, принёс ему свои стихи и в восторге вернулся домой, по­ лучив одобрение. В то время Бальмонт был скромный, застенчивый малый. При нём нельзя было сказать ни­ какого непристойного слова. Всегда красный от приро­ ды, он делался малиновым и покидал компанию непри- стойников. Тогда никак нельзя было подумать, что из этого скромного, застенчивого малого выйдет тот про­ славленный, распущенный, часто даже при публичных выступлениях нетрезвый человек. Бальмонт принимал очень активное участие в студенческих беспорядках, арестовывался, и кончилось тем, что его исключили из Московского университета. В это время он женился и заболел психически. В чём заключалась его болезнь - не знаю; знаю только, что, живя в Москве в меблиро­ ванных комнатах под названием не то «Мадрид», не то «Лувр» на Тверской, между Леонтьевским и Чернышё­ вым переулками, он выбросился из окна третьего эта­ жа и сломал руку. Потом я Бальмонта потерял из виду, и только уже в 1890-х годах встретил его случайно в Ярославле, где он учился в тогдашнем Демидовском юридическом лицее. Тут он имел уже другой вид и уже печатал свои стихи в журналах. Кажется, в это время он стал переводить Шелли. В последний раз я видел Бальмонта в Петербурге на одной из выставок, устроенной в так называемых античных залах Академии художеств. В то время он приобрёл известность как поэт, но, кажется, ещё не был декадентом или только делался им. Я встретился с ним как со старым гимназическим товарищем. А он удивил меня такой фразой: «Как жаль, что мы с тобой так много зря потратили времени на университет». Я не был согласен с ним. Напротив, тот умственный и духов­ ный подъём, который дал университет, помог мне найти основу в жизни. Иван Андреевич Козлов (1888-1957) - писатель. В юности участвовал вреволюционном движении. В 1908 году был арестован на нелегальном собрании в Орехово-Зуеве и осуждён на четыре года каторги, которую отбывал во владимирской каторжной тюрьме. Годы пребывания в тюрьме описаны им в первой части его книги «Ни время, нирасстояние» (М., 1966). После каторги и ссылки в Сибирь, откуда он бежал за границу, была подпольнаяработа в тылу белогвардейских войск на Украине, учёба в литературном институте, руководство подпольным партизанским движением в Крыму в годы Великой Отечественной войны, что нашло отражение в его книге «В Крымском подполье», изданной в 1960 году. В конце жизни писатель ослеп, писал свои произведения по трафарету. Предлагаемые отрывки из книги ИА. Козлова являются ценным источником по истории знаменитого Владимирского централа. В КАНДАЛЫ - Переодеть и отвести в кандальную! - слышится команда начальника тюрьмы. - Ну, ты!.. Поворачивайся! Вот оно - началось! Меня толкает в бок вдруг поя­ вившийся конвойный и ведёт в тюремный цейхгауз. В контору я шёл один. - Раздевайся! - коротко приказывает кладовщик, и тут же следует вторая немногословная команда: - На вот... Надевай! В лицо летят куртка и брюки из грубой парусины, каторжанского покроя. Всё не первой свежести, со сле­ дами гнёзд паразитов. О дезинфекции нет и речи. «За­ чем?.. От заразы скорей передохнут», - рассуждают тюремщики. Двигаюсь, как автомат. Делаю всё механически, без мысли и чувства. Почему? Я давно ждал, что не сегодня-завтра всё вот так и будет. Знал всё до мелочей, и всё же... - Стой! - спохватившись, заорал надзиратель, присутствовавший при переодевании. - Снимай! Меня снова раздевают, и внима­ тельно осматривают. Бог их знает, чего искали на моём голом теле. Наверное, выполняли тюремную инструкцию. Кончив обыск, надзиратель вышел.