rk000000111

полка было ошибочно указано, что он погиб 23 ноября 1943 года во время боёв в Белоруссии и похоронен там же. На самом же деле, 3 февраля 1944 года он посту­ пил в госпиталь № 1887 г. Владимира с тяжёлым про­ никающим ранением головы. Проведённая операция не помогла, и 10 апреля 1944 года он умер. Госпиталь, как известно, располагался в нескольких зданиях в центре нашего города, на основном из них ныне установлена мемориальная доска. Это здание гимназии № 1 на ули­ це Дворянской. Родственники смогли дополнить эти скупые сведения живыми подробностями, и мы теперь гораздо больше знаем о человеке, который родился так далеко от нашего города, но нашёл последний приют в нашей, владимирской земле. По рассказам сына, Мол- дабай Байбагисов был единственным коммунистом в колхозе. Работал он председателем Умтульского аульно­ го Совета, пользовался большим уважением у земляков, был человеком справедливым и деятельным. На фронт он был мобилизован примерно в августе 1942 года. Ему в то время было 33 года. Дома остались жена, которая работала в колхозе, и четверо детей, из них два сына - старший Сайлау и младший Отан, которому был всего месяц от роду. Конечно, семья ждала писем от отца с фронта, а их всё не было. Отан Молдабаевич вспоми­ нает, как уже после войны вместе со старшим братом верхом на ишаке они добирались до почты, спрашивали о письме, но, когда им в очередной раз говорили, что письма нет, они, поплакав тут же, на ступеньках почты, возвращались домой. Извещения о смерти отца и мужа семья так и не получила. Возможно, что оно и было, но, как предполагает Отан Молдабаевич, его мог из са­ мых добрых побуждений, не желая расстраивать жену и детей, скрыть от них их родственник, работавший на почте. Так или иначе, но семья ждала отца в течение многих лет после войны. Приходилось им нелегко. В 1950 году они переехали в город Шу (Чу) к племяннику Молдабая, сыну его старшего брата, который, окончив институт, получил сюда направление на работу. Он же и стал главным помощником семьи Молдабая и воспи­ тателем его детей. Дети Молдабая Байбагисова выросли, появились внуки. И все они получили хорошее образование. Стар­ ший сын Сайлау Молдабаевич, умерший в 1991 году, был доктором физико-математических наук, заведовал кафедрой Национального экономического университе­ та. Его сын Азат окончил институт народного хозяйства, затемучился в США. Младший сын Отан Молдабаевич стал железнодорожником. Он окончил Московский ин­ ститут инженеров транспорта и долгое время руково­ дил локомотивным депо в городе Чу. Является почёт­ ным железнодорожником СССР. Ныне депо возглавляет его сын Куат. По словам Отана Молдабаевича, когда они узнали, что их отец и дед похоронен во Владимире, они очень волновались: смогут ли найти его могилу, в каком она состоянии? Но оказалось, что за братскими воинскими могилами здесь ухаживают, воинский Мемориал бла­ гоустраивают, сведения о воинах собирают. Они убе­ дились, что здесь интересна каждая, самая маленькая подробность, которую могут рассказать родственники, здесь действительно чтут и помнят людей, отдавших жизнь за нашу общую Победу. «Теперь мы уезжаем успокоенными, - сказал он, - мы убедились, что жизнь моего отца завершилась на русской, владимирской зем­ ле и пусть он покоится здесь. И несмотря на то, что Владимир не близко от нас, мы будем привозить сюда внуков. Спасибо за память обо всех погибших участни­ ках войны!». Д о войны наша семья жила в посёлке, который на­ зывали посёлком Кирзавода. Находился он между теперешним госуниверситетом на улице Горького и во­ енным Перекопским городком. Посёлок состоял из раз­ личных построек. Были бревенчатые дома, были и ба­ раки, которые в качестве временного жилья строились для сезонных рабочих. Но там жили подолгу, женились, заводили детей, жили семьями. Бараки были засыпные: между двумя слоями досок засыпали опилки или шлак из больших обжиговых печей кирпичного завода. Тепло они не держали. Знакомые из этих бараков зимой при­ ходили греться в наш бревенчатый дом. На печь заби­ ралось человек по десять. В посёлке не было ни водо­ провода, ни канализации. Воду брали из скважин и из многочисленных прудов. Мама работала на кирпичном заводе, а отец служил в медсанбате Перекопского го­ родка. В нашей семье до войны было трое детей, я - са­ мая старшая. В 1942 году родилась последняя сестрён­ ка. Для всех мне пришлось быть няней. Я мыла полы, стирала, гладила, таскала воду из пруда, которую мама вечером грела и мыла нас. За питьевой водой мы ходили с братом на ключик в Стрелецкий овраг (там и сейчас берут воду - это ключик возле Белого дома). Это был дальний поход для нас, на него уходил не один час. Когда началась война, отец стал работать в госпи­ тале, который располагался в здании бывшего Рабфака (сейчас - ул. Луначарского, 3). Работал сутками, а если приходил домой, замертво валился спать, едва успев умыться. Мама всегда работала днём, поэтому я долж­ на была накормить брата и сестру, наносить воды, сва­ рить еду, помыть посуду и... в куклы поиграть. Вскоре отец ушел добровольцем на фронт. Мы провожали его на сборном пункте. Он был напротив старого драмтеа- тра (там сейчас театр кукол), под горой, на площади, где много лет спустя был разворот троллейбуса шесто­ го маршрута. Полдня и всю ночь мы с мамой сидели вместе с другими провожающими на горе, где до войны была начальная школа. И вот мы остались одни. Мама была беременна. В январе 1942 года родилась самая младшая сестрёнка. Страшно вспоминать, как мы с ма­ мой выхаживали её. Через месяц после родов мама ста­ ла работать, месячную сестрёнку отдали в ясли. Через два месяца она заболела, кричала всё время. А мама вы­ нуждена была уходить на работу, оставляя её с тремя, тоже маленькими, детьми. Оказалось, что у сестрёнки было воспаление лёгких. Её взяли в больницу, где она переболела корью, скарлатиной. Ей исполнился год, когда она заболела инфекционным менингитом. После этого её выписали домой просто умирать: она весила 3 килограмма 700 граммов, не держала голову. Это был маленький трупик, ручки и ножки парализованы. Вот тогда маме посоветовали написать заявление и отдать сестру, потому что она не жилец, и ещё кого-нибудь из детей - в приют. Но мама никого не отдала. Сказала, что если умрём от голода, то все вместе. Она ушла с работы, потому что я пошла в школу, а детей оставлять было уже не с кем. Трудно сейчас представить, как кру­ тилась мама, чтобы, хоть чем-то нас накормить. Что она ела сама, я даже не знаю. Брат научился ловить в пру­ дах пескариков, размером с мизинец. Мама подсаливала этих рыбёшек, подсушивала в печке, и мы грызли их. Вкуснее ничего не было. Ещё мы с братом бегали по солдатским помой­ кам, собирали картофельные очистки,