rk000000110

Марат Виридарский А прельское солнце косыми лучами прокалывало вымытые до блеска стёкла в отделе главного технолога. Сверкали чистотой и влагой цветы на подокон­ никах, наводился порядок в столах, убиралась пыль. Завод «Электроприбор», не снижая производственного ритма, жил в волнующей, бурлящей атмосфере пред­ стоящего праздника - 90-летия со дня рождения Ленина. Шёл 1960-й год. Целая лавина субботников прокатилась по территории завода и вокруг него. Тщатель­ но проверялись и подводились итоги соцсоревнований, в радостной суматохе готовился конкурс между цехами и отделами на лучшее песенное исполнение. Едва я успела вбежать в свой отдел после окончания репетиции, как началь­ ник сектора Валентин Юдин, который тоже пел в хоре, помахал мне телефонной трубкой. Радостное настроение от того, что включена в вокальную группу, мог­ ло быть испорчено. - В чём дело? Если по работе, то Чекмарёв нас освободил!.. Но дело оказалось в другом. Меня приглашали срочно зайти в редакцию за­ водской газеты «Сигнал». Странно! В маленькой комнате с одним окном собралась электроприборовская лит- группа. Было весело, шумно и очень тесно. Ни одного свободного места. При моём появлении стулья задвигались, и я присела на узенькое освободившееся пространство. За столом председательствовал Володя Сураков, серьёзный ин­ теллигентный молодой инженер с симпатичным лицом. Он делал пометки в блокноте, постукивал по столу карандашом, то и дело призывая к порядку. Если ему это удавалось, то в минуты относительного затишья из актового зала, рас­ положенного в конце коридора, врывалось достаточно мощное звучание хорово­ го пения. Один из цехов разучивал «Марш коммунистических бригад». Обсуждались прочитанные стихотворения. Я почти сразу заметила, что в комнате есть человек, который, в отличие от других, ни на чём не сидит и сохра­ няет глубокое молчание. Однако по обращённым на него взглядам было ясно, что он является здесь фигурой центральной, авторитетной. Он стоял спиной к окну, крепко опершись ладонями о подоконник, высоко вскинув голову, и не шевелился, как бы давая возможность полнее ознакомиться со своей внешностью. Чуть выше среднего роста, плотно сложенный. На нём отлично сидел не совсем новый, но хорошо отглаженный коричневый костюм, хлопчатобумажная в яркую клетку рубашка была расстёгнута на груди. Прямые чёрные волосы над высоким лбом то и дело падали на него непослушными пря­ дями, широкие брови почти срослись на переносице. Глубокий шрам, явно не красящий его чистое смуглое лицо, пересекал всю левую щёку, сильно задевая уголок рта, отчего создавалось впечатление присутствия на лице постоянной лёгкой усмешки. Это был Марат Виридарский. Конечно, я слышала о нём, но не встречала. Слышала даже не столько как о поэте, сколько как о вратаре заводской футболь­ ной команды. У него даже кличка была - Хомич, по фамилии одного из самых знаменитых вратарей того времени. Между тем, Володя Сураков, заметив, что я вполне комфортабельно устрои­ лась на краешках двух стульев и вся превратилась во внимание, приветливо за­ говорил со мной. Оказывается, мои стихи из стенной газеты о детях достаточно интересны и могли бы украсить литератур­ ную подборку «Сигнала». Как я смотрю на это? Согласна. Цо- чему бы и нет? Тем более, если они там что-то украсят. Мои несколько зарифмованных строчек под названием «Улыбка Ильича» получили общую оценку «чистого» стихотворения. Слегка засомневавшись (таких «чистых» пару за час всегда можно выдать), решила принять за похвалу. Вопросы: какие ещё пишу стихи? О, только детские. Почему «только»? У меня