rk000000110

лись не только представители либерального лагеря, стремившиеся к продолжению церковной политики Пе­ тра 1 и, в конечном итоге, ослаблению влияния Право­ славной церкви на общество, но и некоторые из тех, чья верность Церкви и искренность религиозного чувства сомнений не вызывали. Одним словом, на Поместном соборе, который должен был решить вопрос о восста­ новлении патриаршества, предстояло выдержать не­ лёгкую борьбу. Когда в августе 1917 года первая сессия Собора открылась в храме Христа Спасителя, это собы­ тие многие назвали долгожданным и . .. запоздалым. Во­ прос о созыве Собора был поставлен ещё в 1906 году, и причиной этого явились не только потрясшие страну события Первой русской революции, но и вызванные ею брожения в церковной среде - именно в этот период было опубликовано «Письмо 32-х», фактически став­ шее идейной платформой будущего обновленчества. Но Николай II, от которого по законам Российской импе­ рии зависело решение этого вопроса, медлил... Следу­ ет отметить, что ни критики Николая II, ни самые ярые из современных монархистов не дают вразумительного ответа о причинах этой заминки, дорого обошедшейся стране: ответственность за неё, как правило, возлага­ ется на либеральные фракции Государственной думы, однако, известно, что созыв Собора тормозился рядом высокопоставленных царедворцев, которых трудно было заподозрить в симпатиях к либералам. В резуль­ тате Поместному собору 1917-1918 годов пришлось высказываться по поводу уже свершившихся событий, которые десятилетием раньше ещё можно было предот­ вратить, в том числе своевременным восстановлением патриаршества. И, тем не менее, с религиозной точки зрения, следует считать глубоко символичным тот факт, что первый после двухсотлетнего перерыва патриарх был избран почти одновременно с октябрьским перево­ ротом, в период наибольшего ослабления государствен­ ной власти. Так не раз происходило в истории России: до эпохи Ивана Грозного церковная и государственная власть составляли единый центр власти, в последую­ щие эпохи они вынуждены были разделиться и обра­ зовать два независимых друг от друга, но неразрывно связанных между собой центра. В периоды, когда один из них по тем или иным причинам ослабевал, другой переживал существенное усиление. Избрание патриар­ ха Тихона можно назвать в полной мере всенародным, вовсе не имея в виду навязший на зубах пропаган­ дистский штамп времён нарождающейся российской демократии. Как и во времена киевских и владимиро­ суздальских князей, Поместный собор выражал отнюдь не корпоративные интересы духовенства - здесь присут­ ствовали и делегаты от всех епархий, принадлежавшие к разным слоям населения. Владимирская епархия при­ слала на этот Собор одну из наиболее представитель­ ных делегаций. В неё входили: управляющий епархией митрополит Сергий (Страгородский), преподаватель Владимирской духовной семинарии иеромонах Афана­ сий (Сахаров), настоятель Феодоровской церкви г. Ков­ рова протоиерей Николай Преображенский, наместник Боголюбова монастыря архимандрит Александр (Гри­ горьев), духовник Зосимовой пустыни иеросхимонах Алексий (Соловьёв), которому в ходе проведения Собо­ ра была отведена особая и неповторимая роль - вынуть из серебряного ковчега жребий с именем новоизбран­ ного патриарха, 25-летний псаломщик из с. Орехово Покровского уезда Александр Авдиев, преподаватель гимназии из г. Шуи А.Н. Овсянни­ ков, преподаватели духовных школ г. Владимира Н.В. Малицкий и В.Г. Добронравов (последние двое были широко известны как владимирские краеведы - теперь им суждено было стать участниками важнейшего собы­ тия отечественной истории). Помимо этого, в работе Собора, как в качестве делегатов, так и в качестве организаторов, участвовало немало тех, чей жизненный путь до или после этих событий пере­ секался с Владимирским краем: митрополит Серафим (Чичагов; в 1899-1904 годах он занимал должность наместника Суздальского Спасо-Евфимиева монасты­ ря, а позднее, в 1924 году, жил в изгнании в г. Шуе), архиепископ Евлогий (Георгиевский; в 1895-1897 го­ дах он занимал должность инспектора Владимирской духовной семинарии); протоиерей Николай Добро­ нравов (впоследствии - архиепископ Владимирский и Суздальский, расстрелянный вместе с митрополитом Серафимом (Чичаговым) в подмосковном посёлке Бу­ тово в ночь с 10 на 11 декабря 1937 года); архимандрит Вениамин (Федченков —будущий митрополит, экзарх Северной Америки; во Владимире жила его сестра, по­ ездка к которой впоследствии нашла отражение в его мемуарах); инспектор Казанской духовной семинарии архимандрит Гурий (Степанов; на Соборе он произнёс слово приветствия новоизбранному патриарху от име­ ни студентов и преподавателей духовных семинарий и академий; в 1930 году он будет назначен архиеписко­ пом Суздальским, вскоре будет- арестован, а ещё через восемь лет его жизнь трагически оборвётся в одном из сибирских лагерей); ревизор духовных учебных заведе­ ний Ц.Ф. Полянский (будущий митрополит и Патриар­ ший местоблюститель; около года ему будет суждено провести в суздальском политизоляторе); уволенный к тому времени на покой, но продолжавший оказывать значительное влияние на церковную и общественную жизнь прославленный миссионер митрополит Макарий (Невский; уроженец с. Шапкино Ковровского уезда); епископ Никандр (Феноменов; ближайший помощник патриарха Тихона, вместе с ним осуждённый москов­ ским процессом 1922 года - срок он отбывал во Влади­ мирской тюрьме); митрополит Владимир (Богоявлен­ ский; убит в Киеве в период работы Собора; на рубеже Х1Х-ХХ веков, он, возглавляя Московскую епархию, помогал восстановлению Зосимовой пустыни в Алек­ сандровском уезде и освящал главный храм монастыря после завершения восстановительных работ); давний сподвижник патриарха Тихона ещё по его миссионер­ скому служению в Америке протоиерей Илия Зотиков (Владимир станет последним местом его служения, где он примет мученическую кончину). Этот впечатляющий список имён показывает, что в переломную для Отечества пору Владимирский край не остался на периферии происходящих событий. Когда-то подобные соборы, принимавшие важнейшие для судеб Отечества решения, проходили во Владимире, затем го­ род утратил свой столичный статус, но лишь с точки зрения политико-административной, а не духовной - во время Поместного собора народу стало ясно, что под­ разумевал патриарх Тихон под «благоприятным време­ нем»: Церковь, прямо или косвенно апеллируя к опыту минувших веков, в частности, к славным временам пре­ одоления междоусобных распрей в период пребывания своей первосвятительской кафедры на Владимирской земле, становилась столь же непреодолимой силой, как и в минувшие столетия. В трагических для Церкви со­ бытиях конца 1917 года, несомненно, присутствовал позитивный для Церкви момент: ослабление государ­ ственной власти и развал прежнего бюрократического аппарата освободили её от административных пут, спо­ собствовали свободному избранию патриарха. Однако с первых же дней работы Собора по вопро­ су о восстановлении патриаршества среди его участни­ ков не было единства. Сторонникам скорейшего восста­ новления патриаршества пришлось выдержать жёсткое давление приверженцев церковно-общественного дви­ жения, получившего позже название «обновленче­ ства». Их представители, не лишённые определённой эрудиции и дара убеждения, бросали в зал эффектные