rk000000110

ником союза науки и практики в судебной медицине. Заведование кафедрой не помешало ему возглавить и судебно-медицинскую службу области. Тут проявился его организаторский талант, когда кафедра и бюро ста­ ли дружным единым коллективом, решающим общие экспертные задачи. С началом войны в тыловой Омск эвакуируется 2-ой Московский медицинский институт. Кафедру су­ дебной медицины в нём возглавлял крупнейший отече­ ственный учёный, профессор Н.В. Попов. Общение с Николаем Владимировичем, переросшее в дружбу, не прошло бесследно для А.И. Законова. Он начинает заниматься новыми разделами нашей науки —физи­ ческими методами исследования вещественных до­ казательств и спектральным анализом. Результатом этого труда стала докторская диссертация Александра Ивановича - «Абсорбция гемоглобина в крайней фио­ летовой части спектра», защищённая в 1946 году. К этому времени авторитет А.И. Законова весьма возрос. Сорокапятилетний учёный был в самом расцвете сил, и естественным стало его желание поработать в более крупном и близком к Москве медицинском институте. Смею предположить, что тут не обошлось без влияния профессора Н.В. Попова. В 1949 году Александр Ива­ нович по конкурсу избирается заведующим кафедрой Горьковского медицинского института, где он прорабо­ тал 14 лет, вплоть до 1963 года. Именно на этот период приходится наиболее плодотворная деятельность А.И. Законова, выдвинувшая его в ряды ведущих судебных медиков Советского Союза. П ерелистываю страницы первенца горьковчан - сбор­ ника научных работ, изданного в 1959 году под ре­ дакцией А.И. Законова.1Здесь 44 статьи коллектива ка­ федры, молодых экспертов. Потом, до середины 1980-х годов, последовал ещё десяток столь же солидных книг, ставших, не побоюсь этого слова, настоящими учебника­ ми для всех судмедэкспертов страны. Вход в эти издания не был заказан никому. Горьковчане, как радушные хозя­ ева, принимали труды из разных мест СССР, неоднократ­ но печатались там и владимирцы. В тот первый сборник включено пять работ Александра Ивановича, одна напи­ сана в соавторстве с А.П. Загрядской. Рамки материала не позволяют остановиться подробно на научных статьях А.И. Законова, не потерявших своей актуальности и по­ ныне. Ведь и почти сорок лет спустя нижегородский про­ фессор даёт поучительные примеры профессионального отношения врача-эксперта к своему делу. Одна из про­ блемных статей Александра Ивановича касается такого сложного вопроса, как «неизгладимое обезображивание лица». Описываемый им случай связан с групповой дра­ кой, при которой гражданину И., помимо нескольких мелких повреждений, причинили складными бритвами две глубокие раны - одна располагалась на спине, другая - на лице, с почти полным рассечением тканей, потребо­ вавшая неотложного хирургического вмешательства. Не обязательно быть юристом или врачом, чтобы оценить вид грубого уродующего рубца длиной до восьми сан­ тиметров, проходящего через среднюю часть лица мо­ лодого человека. Достаточно хоть раз увидеть нечто по­ добное. Тем не менее, по данному делу назначались три экспертизы, и ни одна не удовлетворила суд. Четвёртую поручили лично А.И. Законову как главному областно­ му эксперту. Мало того, что Александр Иванович доско­ нально разобрался в сложном вопросе, он, исходя из аналогичных, проанали­ зированных им экспертиз, выработал критерии этой травмы в виде фикса­ ции «обезображенной броской приме- Вопросы судебно-медицинской эксперти­ зы и криминалистики. Горький, 1959. ты» (в данном случае - рубца), которыми и по сей день руководствуются эксперты России и бывших республик СССР. В то же время А.И. Законов, несмотря на опыт и авторитет, был из тех людей, которые, допустив ошиб­ ку или неточность, не боятся прилюдно признаться в этом перед коллегами. Собственный случай из практики Александра Ивановича дается сокращённо, в авторском изложении: «Во время сильного наводнения мне был до­ ставлен труп военнослужащего. Со слов доставивших труп, мною было выяснено, что покойный участвовал в оказании помощи населению и, в частности, непосред­ ственно перед смертью он подъехал на лодке к затоплен­ ному дому, чтобы принять с крыши ребёнка. В это время лодка покачнулась, и покойный упал в воду. Располагая такими сведениями и объективными данными, я, не за­ думываясь, определил внешнюю причину смерти как утопление в воде. На другой день ко мне явился врач той части, где служил покойный, и выразил своё несогласие с моим заключением. Оказалось, что покойный упал в воду в неглубоком месте, самостоятельно выбрался на сушу и бегом побежал на пригорок, где был разложен костёр. Не добежав до него несколько метров, он упал и через несколько минут скончался. После этого разъясне­ ния моя ошибка стала очевидной. При таком положении вещей, конечно, нельзя было говорить об утоплении. Что же, спрашивается, привело к смерти молодого, здорово­ го человека? Я обратился к танатологическим признакам и убедился, что они целиком соответствуют паралично­ сердечной смерти. Удалось при этом обнаружить пред­ располагающие условия - они заключались в высокой степени переутомления и перенапряжения организма в целом, так как выяснилось, что покойный в продолжение 18 часов находился на спасательных работах без сна, от­ дыха и пищи». Теперь коснёмся предыстории, имеющей по­ лувековую давность, однако не утратившей своего значения и поныне. К ней самое непосредственное отношение имел и А.И. Законов. Зимой 1945 года на кри­ миналистической конференции в Москве после доклада М. Чельцова-Бебутова «Сущность экспертизы и право­ вое положение эксперта» возник долгий спор между су­ дебными медиками и юристами. Суть его заключалась в том, что, давая заключение о роде насильственной смерти (убийство, самоубийство, несчастный случай), судмедэксперт якобы превышает пределы своей ком­ петенции, вторгаясь из медицины в область правовую, юридическую. О, какие кипели дискуссии, какие споры... Большин­ ство видных судебных медиков - В.М. Смольянинов, А.М. Гамбург, Ю.С. Сапожников, М.И. Райский, Л.М. Эйдлин, Ю.М. Кубицкий и другие считали, что коль экс­ перт непосредственно на месте происшествия и в мор­ ге исследует тело погибшего, он вправе высказать свою точку зрения, «не являясь агрессором, отнимающим пра­ ва у юристов» (образное выражение профессора Влади­ мира Михайловича Смольянинова). В монографии А.М. Гамбург по истории судебной медицины мы нашли такие слова, объясняющие эту позицию: «Профессор А.И. За­ конов начал с того, что он не собирался выступать, но “из глубины души рвётся протест”. О ком говорят, спраши­ вает он, о докторе Тютюнове из “Шведской спички” А.П. Чехова или об экспертах, делающих полезное и большое дело? Чельцовы пытаются изобразить экспертов какой- то “ветхостью”. Книга их “полезна” лишь для тех, кто формально выполняет обязанности эксперта, работаю­ щих добросовестно она не устраивает». Эту же точку зрения Александр Иванович повторил позднее в статье, написанной в соавторстве с А.П. Загрядской и опублико­ ванной в уже упомянутом сборнике 1959 г. - «Ещё раз о роли судебно-медицинского эксперта в определении рода смерти». Лично нам она вспомнилась недавно, когда не­ кий московский доцент, преподаватель вуза и человек не без имени в нашей профессии, пытался резко «поставить