rk000000110

ла с подобными себе, они тесно и округло, как живые существа, охватывали глубокую низину и, начиная со Студёной, были ещё выше и сильно приближали к ма­ лолетнему созерцателю загадочную линию горизонта. Красота и законченность предстающей взору карти­ ны пленяли его сердце. Здесь природа и человеческие руки действовали в такт, в унисон, слаженно сыграли одну мелодию, которая достигла почти невозможно­ го - гармонии. Вне сомнения, эта грандиозная чаша была расписана причудливо и со вкусом, возможно, даже по замыслу ангелов, ведь некогда они побыва­ ли тут на своём земном пикнике, а один так и остался присматривать за благодатным местом и порой уносил мальчика в полёт по кругу чаши, куда, казалось, опро­ кинулась частичка неба. Ряд кустов белой сирени тянулся вдоль дома и пронзительно благоухал в пору цветения. Пониже, за деревянным домом, свечой подымался клён. Нередко гибкой макушкой он ловил запущенные мальчишками бумажные змеи, спутывал связующую их нить и с любо­ пытством считывал эти чистые детские послания небу. Вязы пропускали взлетевшие пергаментные змеи бес­ препятственно. Справа от окна шелестящим шёпотом напевал вишнёвый сад, за ним стоял длинный зелёный одноэтажный дом, в котором мальчик не был никогда, только видел, как вечерами там зажигались окна. Подле этого дома росли старые высокие лиственницы. Даль­ ше, похожая на застывший в камне водопад, ниспадала широкая лестница с полукруглыми площадками, серпа­ ми встроенных скамеек и вазонами. Красивая лестница вела к трибунам почти что отстроенного стадиона. Зе­ лёный ковёр устлал дно чаши, покрыв синее озерцо. Ле­ вее лестницы, если так и пролетать против солнышка, с куполом-шлемом, как бы ввинченным в небо, стояла церковь Михаила Архангела, а детская больница была погружена в зелень разросшихся деревьев; склон этой горы, почти до забора стадиона, занимало кудрявящее­ ся картофельное поле. Далее виднелись аккуратно рас­ ставленные частные домишки, жёлтая прожилка доро­ ги. Ярко блестели известные «Сосенки» - небольшой кусок бора у края горы по другую сторону от дома, где жил мальчик. Вечнозелёные кроны их смыкались в широкий шатёр, вознесённый на прямых шафрано­ вых стволах. Сколько себя помнит мальчик - очертания «Сосенок» почти не менялись с годами. Ещё дальше по кругу пространство как бы резко сжималось, а внизу, под садами, скручивалось в гор­ ловину, за которой пролегала железная дорога, долго, волшебно оправдывавшая ожидания от поездок. По­ том пространство так же стремительно расширялось, и взгляду представала необъятная пойма Клязьмы. Раз­ розненно росшие дубы были похожи на одиноких, бре­ дущих к городу странников. Вся дивная панорама создавала впечатление гран­ диозной высоты, внушительности расстояний и одно­ временно близости помещённых в чашу сокровищ. Ни одна птица не могла без передышки преодолеть её, а мальчику, стоящему у окна, достаточно было двух-трёх шагов, чтобы очутиться на той стороне, а ещё лучше облететь, держась за ангела. В высоту не надо было стремиться, она росла сама, подплывала под летящих. Подросши, мальчик облазил чашу, но на всю жизнь у него осталось ощущение, что и тогда, хоть немного, он парил над землёй. С открытием стадиона, в дни футбольных матчей или городских праздников, чаша то и дело грохотала, но после спускалась такая чистая, пронзительная тишина, словно небо покрывало её прозрачным куполом. Е динственное окно в первой, проходной, комнате вы­ ходило на север. Солнце заглядывало в него толь­ ко ранним утром, как бы с трудом, так остр был угол попадания лучей. Нежные, с мягким розоватым отли­ вом, они расплывались по створкам буфета, клубились крохотными облачками. Светило, отметив свой приход, вскоре переводило лучистые стрелки за угол дома. Вид из окна на север разительно отличался от па­ норамы, представавшей за окном на юг. Заострённая, как купол, переливающаяся со сладким шелестом кро­ на старой липы господствовала в этом окне: виднелась лишь часть двора, бывший польский костёл, круглая клумба и сирень в палисаднике. Более дорогого, чем палисадник, места на земле у него не было. Он вы­ пархивал через словно сами собой распахивающиеся двери и оказывался на широком крыльце, с которо­ го спускались такие же, как в коридоре, ступени из светлого камня. Над головой свисали подрагивающие на ветру ветви той старой липы, она росла у самого крыльца, а прямо от него была просторная дорожка, выложенная кирпичом «в ёлочку». Слева тянулся за­ бор с массивными каменными столбами. Доски были положены горизонтально, на ребро, а сверху их покры­ вала доска со скатом. Вдоль забора росли кусты белой смородины. Даже в тени они плодоносили крупными янтарно-прозрачными ягодами. Их не рвали к столу, только сразу в рот, и отдельные плодоножки с ягодами держались до заморозков. Рядом с дорожкой росла ещё одна липа, оставшая­ ся со времён ксёндза, а дальше впереди - пара поса­ женных отцом. Между старыми и молодыми липами стояла скамейка. Справа от дорожки-аллейки и крыль­ ца родители разбили цветник и огородили его лёгким сквозным забором. Продолговатые клумбы имели форму скоб: поменьше - прямо у дома и побольше - напротив лип со скамейкой. А в них размещались кру­ глые клумбы: одна, поближе к дому, и пара - повыше. Дорожка между этими цветочными фигурами вела к калитке. В палисаднике мама создала маленькое царство цветов. Под окном на север поднимались милые, с лю­ бопытством задирающие головки золотые шары. Они росли и вдоль забора в конце палисадника. А между этими золотящимися во второй половине лета волнами произрастали другие цветы: гордые, похожие на пики, с нежными вазочками цвета гладиолусы, астры с бе­ лыми, красными, синими, фиолетовыми шапочками, кустики гвоздики, окрашенные в неяркие, но причуд­ ливо смешанные тона, фиалки с ликами Дюймовочек, танцующие на согнутых ножках настурции, флоксы с высоко поднятыми зонтиками различной окраски, мер­ но покачивающиеся синие и жёлтые ирисы, спаржа в полупрозрачном, с переливами «платье», львиный зев с мордочкой зверька, лилии с загнутыми красными со­ цветиями, разноцветные колокольчики, атласные тёмно- оранжевые и бордовые бархатцы - бархотки, как их называли в обиходе, скромняги-ноготки, высокие, по- женски тонкие ромашки с как бы созданными для наи­ вного чистого гадания лепестками - белыми, розовыми, почти красными... Каких только цветов не сажала, не выращивала мама! Мальчик так любил это благоухан­ ное место, этот крохотный рай на земле. Каждую весну его надо было воссоздавать. Едва сходил снег, отец или сама мама перекапывали рассыпчатую землю, а с первым теплом мама начина­ ла расселять однолетние цветы. Ловко, быстро делала лунки, лила в них из ковшика весело брызжущую воду и сажала рассаду. Мама трудилась в длинной юбке или в сарафане и ни разу не замарала их. Тыльной сторо­ ной ладони поправляла отбившиеся от комелька пряди волос, очень тон­ ких и мягких. На правом виске про­ ступала яркая коричневая родинка. Вскоре клумбы покрывались цветоч­ ной зеленью. Иные цветы она сажала семенами. По лицу её, глазам было заметно, насколько приятна, необхо-