rk000000110

Второй был совсем молодым пареньком с лицом ре­ бёнка. Слишком красив для парня. Почему он в лагере, а не на работе? Он что, болен? Я попросила Герберта К. показать мне лагерь. «У нас два барака. В одном, вот в этом, живут румыны. В том напротив - мы, немцы. Там же и амбулатория. Есть ещё госпиталь, но он по другую сторону трактор­ ного завода». Барак оказался огромным, хорошо освещённым по­ мещением, заполненным нарами. Соломенные матрасы, одеяла - всё чистое, нары стояли тесно. В другом бара­ ке - то же самое. Здесь и там на нарах сидели пленные. «Почему они не на работе?» - спросила я. «Они больны. Некоторые из них постоянно больны. Те, кто распустился, кто боится холода, не хочет работать», - объяснил мне Герберт К. Мы посетили амбулаторию. В маленькой приёмной сидели два немецких врача и ели. Они смотрели неприветливо, отрешённо, будто едва воспринимали то, что происходило вокруг них. Они ели, и совсем неплохо. Выглядели эти господа весьма упитанными, разве что немного бледными. По- видимому, они избегали бывать на воздухе, чтобы не столкнуться с «простым народом». За все годы я ни разу не видела их у ворот. В отличие от советских вра­ чей, которые на ветру, в любую погоду, в самую рань стояли там и отсылали обратно простуженных плен­ ных, не разрешая им идти на работу. Я вошла в кабинет врача. Немецкий фельдшер как раз перевязывал пациента. Другие пленные стояли ря­ дом и ждали. Фельдшер меня поприветствовал глаза­ ми, улыбкой. Был пересменок. Обеденный перерыв, но времени поесть у него не было. Один за другим шли больные. Я стояла у двери, смотрела, как он работает, и ушла с чувством, что у этого немецкого пленного - его звали Гейнц Т. - на первом плане была забота о товарищах. Территория оказалась очень большой. Герберт К. показывал мне, как много он здесь сделал. Возможно. Но мне бросилось в глаза, что он часто якал и говорил выспренне. «Скажите мне, почему командиры рот приходят докладывать вам о выполнении норм? Ведь есть бюро учёта». «Чтобы я мог тут же сказать своё мнение. У меня должен быть порядок». «Спасибо. Теперь я знаю, в чём дело. Не хочу вас больше задерживать. Соберите, пожалуйста, завтра ве­ чером весь актив». ГЛАВНЫЙ ИНЖЕНЕР ЯКОБСОН Я отправилась на тракторный завод. Спросила, как увидеть главного инженера. Меня послали в цех номер один. Издалека я вижу высокого солидного муж­ чину с седой копной волос, окружённого военноплен­ ными. Подхожу к нему. Вежливо, почти что галантно он ведёт меня в своё бюро. Это крохотная деревянная будка. Здесь еле-еле нашли место письменный стол и два стула. Садимся. Я спрашиваю его, как работают во­ еннопленные. «Отлично, если они работают по профессии. И в том случае, если это не отпетые нацисты. Нацисты тя­ нут волынку, но мы быстро их обнаруживаем». «И что с ними делают?» «Или они меняют своё поведение, или мы отправ­ ляем их на строительство дорог». Входит мастер, показывает ему какую-то деталь. Речь идёт о миллиметрах. Когда мастер уходит, я спра­ шиваю дальше: «Я вижу здесь и грузчиков. Как работа­ ют они?» «Стараются, хотят здесь работать. Здесь легче вы­ полнить норму, чем, скажем, на стройке. Нам нужны специалисты, товарищ. Наши на фронте. Подумайте об этом, когда придёт новая партия пленных». «Непременно подумаю». Оркестр «Шмели», организованный военнопленными