rk000000110

знаю, через сколько дней, но занятия в гимназии всё же начались, если их можно было вообще назвать за­ нятиями, особенно в первое время. Как-никак, а мысли были у всех возбуждены, хотя их никто не направлял. Помню, как в один из дней на­ чала занятий в новой обстановке в нашем классе вы­ ступал недавно прибывший в гимназию молодой учи­ тель. Фамилия его как будто Захарко, он преподавал космографию. Он говорил о конце царских застенков и победе революции. Возбуждённая обстановка в на­ шем седьмом классе нашла своё отражение также и в том, что в один из дней в классе появился директор В.В. Стогов в сопровождении классного наставника А.В. Златовратского и, нервно шагая по классу, убеж­ дал нас вести себя спокойнее и не давать дурного примера младшим классам. Мы стояли и слушали. В этот период учитель рисования Н.Н. Николаев приступил к работе по выполнению статуи Свободы на площади перед банком, на том пьедестале, на ко­ тором ранее стоял памятник императору Александру Второму. Работал Николаев под брезентовым поло­ гом при свете электроламп. Позже, когда полог был снят, я видел довольно аляповатую гипсовую статую Свободы, наподобие той, которая стоит у входа в Нью-Йоркский порт США. Помню ещё один эпизод, относящийся к этому времени. Наш седьмой класс был на втором этаже в конце светлого бокового коридора. Окно из коридо­ ра выходило в сторону банка, во двор бывшего Дво­ рянского собрания. Там на первом этаже размещался отряд Владимирского совета рабочих и солдатских депутатов. Примерно в апреле месяце произошёл ин­ цидент. Кто-то из гимназистов скрутил из гимназиче­ ского ремня подобие револьвера, выставил его в окно и прицелился в находящихся во дворе красноармей­ цев. Там начался переполох. В гимназию вошёл от­ ряд с одетым во всё кожаное командиром, розовощё­ ким евреем, не знаю фамилии, но во Владимире я его раньше встречал. Началось расследование. Инспектор гимназии Н.М. Георгиевский разъяснил, что всё это было шуткой, демонстрировал командиру ременной револьвер, а мы стояли, смотрели и слушали. Несколь­ ко человек пришли в класс на третий этаж, но, убедив­ шись, что здесь только дети, быстро стали спускаться по полутёмной лестнице. Тут-то произошёл ещё один трагикомический случай. Один из младших учеников по фамилии Рыжков, у которого была больная нога, и он еле ковылял на костыле, раздобыл где-то бутылку с чернилами и с силой бросил её вниз с площадки на лестницу, по которой спускались красноармейцы. С каким-то злорадным хохотом он отковылял в сторону и смешался с толпой мальчишек. Инцидент, к счастью, закончился благополучно, но могло быть и хуже. Во­ прос уладился, но эта шутка всё же была показательна в смысле выражения взглядов некоторых гимназистов на происходящие события. Как окончился учебный год в 1917, - не помню. Переходных экзаменов в восьмой класс не было. Это, очевидно, считалось ненужным пережитком, да и вообще обстановка требовала по­ скорее закончить с учением, которое постепенно само собой сошло на нет. В конце 1917 или же в начале 1918 года в гим­ назии состоялось собрание гимназистов с участием представителей и других гимназий города. Были гим­ назистки. Собрание было в зале. У дверей физическо­ го кабинета стоял стол для президиума с настольной лампой. Ни директора, ни инспектора, ни учителей на этом собрании не было. Помню, был один учи­ тель, который раньше говорил нам о царских застен­ ках. Речь шла о том, что делать дальше. Разные были высказывания. Явное меньшинство говорило о том, что надо продолжать учение. Большинство говорило о том, что перед нами стоят другие задачи. Была и перепалка между большевистским и эсеровским на­ правлением. Сам факт такого собрания и мысли, вы­ сказанные на нём, ясно говорили о том, что учёбе ко­ нец, что толку от неё не будет. На этом и порешили. Учёба растаяла сама по себе, без каких-либо указа­ ний, распоряжений. Ни о каких экзаменах разговора не было. Только позже, на основании распоряжения владимирского комиссариата по народному образова­ нию от 28 марта 1918 года нам были выданы времен- Столовая