rk000000108

сестрой историка Воронина, письменных воспоминаний о годах его становления составляют рассказы не просто о детстве, а о детстве, проведённом на природе: в походах шумной ватагой за трибами на Вражки (сейчас этот район затоплен Содышкой); в трёхдневных экспедициях «на ко- локшанские кручи, на Клязьме под Ладогой», куда к ребя­ там приходили с провизией и Николай Николаевич с Ев­ докией Ивановной. Николай Николаевич варил на костре кашу, «и было очень вкусно, с дымком и комарами». Нина Николаевна была замечательным рассказчиком, читаешь её воспоминания, и живо представляешь себе и ежей в саду уже на Больших Ременниках (вот ёж «бежит по дорожке, а потом испугается, спрячется под куст и выдаёт себя гром­ ким сердцебиением «тук-тук» - далеко слышно»), и ноч­ ную рыбалку младших Ворониных: «Ходили Коля, Шура и я в качестве носильщика сухой одежды с бреднем ночью при луне в болота на пойме. По берегу высокие кочки, ля­ гушки скачут. Вытащат мальчишки бредень из воды на бе­ рег, а в нём при луне рыба блестит, и всякие водоросли и консервные банки попадаются. Холодно, зуб на зуб не по­ падает. Приносили маме карасей и всякой мелочи. А раз на Орловом перевозе (ниже химзавода), на пляже, на утрен­ ней зорьке завели бредень, Коля по пояс, Щура по колена, ввалились по очереди две щуки да такие большие, что чуть бредень не испортили... Шли по городу с такими трофея­ ми, что голова щуки на плече, а хвост у колен». Не случайно, в стихах Н.Н. Воронина-среднего так много прекрасных строк, написать которые мог только человек, тонко чувствующий природу, много и подолгу её наблюдавший: «зернистой кетовой икрой калина чащу обметала», «лесов печаль и нагота на синем вычерчена тушью» или «а воздух хрусток и душист, тугой антонов­ ке подобен». А одно стихотворение Николая Николаеви- ча («Дрозды», октябрь 1965 г.) мы хотим привести пол­ ностью, тем более что оно, как и «Сестре», нс вошло в единственный сборник стихов, выпущенный к 100-летию историка и поэта: Едва рассвет сотрёт последнюю звезду, Сияньем затопив высоты голубые. Дрозды уже орудуют в саду Рябинники , разбойники рябые. Пу г ливы их глаза, стремителен полёт. Им по нутр у огонь и горечь хины. Как поплавки, когда плотва клюёт, Подрагивают гроздья у рябины. Смотрю, не шевелясь, на этот птичий пир. В нём грусть и радость непреодолимы. Они покинут Русь, чтобы увидеть мир, Где купина зимой неопалима... Николай Николаевич-старший был очень деятель­ ным,^заводным, общительным. На даче под Колокшей, куда большая семья выезжала на всё лето, и где гостили се­ мьями все многочисленные Воронины и Курнавины, было очень весело, поскольку Николай Николаевич, по воспо­ минаниям родных, был большой шутник и весельчак. Со­ вершенно очевидно, что, оставшись старшим мужчиной в большой воронинской семье, он продолжал заботиться о многочисленных её членах, был тем человеком, вокруг которого объединялась семья вплоть до его смерти. Он до последних дней периодически навещал своих братьев и сестёр, разлетевшихся по стране. Так, в 1957 году уже старенький Николай Николаевич поехал не куда-нибудь, а в Ташкент, повидать младшего брата Леонида. Между прочим, в списке служащих владимирского технического училища (всё то же бывшее Мальцовское) —членов про­ фсоюза, относящемся к периоду 1919 —1921 годов против фамилии Н.Н. Воронина указано, что на его иждивении находится 7 (!) человекФ Вообще же «воронье гнездо» было чрезвычайно гостеприимным и поэтому всегда мно­ голюдным, как на Торговой площади, так и позднее, - на Больших Ременниках. Здесь, например, останавливались сотрудники всех экспедиций, привозимых во Владимир Ворониным-историком. Так что большим талантом Н.Н. Воронина-старшего было умение дарить окружающим свою любовь, уважение и заботу. Не менее талантлив был Николай Николаевич и как педагог. И дело даже не только в том, что он любил де­ тей, уделял им много внимания, замечательно воспитал собственных детей и дал путёвку в жизнь не одному по­ колению выпускников нынешнего авиамеханического колледжа. Не расставаясь с фотоаппаратом, он с первых дней появления на свет ребёнка заводил на каждого аль­ бом, куда вклеивались фотографии малыша с указанием его возраста - точно, до дней. Эта традиция продолжилась и позднее, когда Николай Николаевич помогал растить и воспитывать уже внуков, детей дочери Нины. Фотографии эти, конечно, свидетельствуют о том, какой теплотой, за­ ботой, вниманием были окружены малыши в «вороньем гнезде». Однако не в этом их огромная значимость, кото­ рую, очевидно, имеющие родительский талант чувствуют интуитивно. Процитируем слова М.О. Чудаковой, автора замечательной книги «Беседы об архивах»: «Фотографи­ руют родители вроде бы для собственного удовольствия. Нуждаются же в этих фотографиях - дети. Чем раньше человек может вспомнить себя, чем живей в его памяти детство и последующие годы, тем больше у него возмож­ ностей для осознания самотождественности. а значит, для более полной реализации своей личности (недаром мно­ гие великие люди помнили себя с очень раннего возраста). Поэтому люди, которые нс забывают год за годом фото­ графировать своего ребёнка, а потом берегут эти фотографии, которые сохраняют первые его собственноручные письма, первые школьные работы и т.п., не просто находятся во власти сле­ пого родительского чувства. Чаще всего, сами того не подозревая, а иногда отдавая себе ясный отчёт, они делают важную и невосполнимую впоследствии работу - облегчают сыну своему или дочери путь к самим себе и помогают фор­ мированию их исторического сознания»9. И ещё одно наблюдение. Н.С. Софронов, рассказывая о Воронине-историке, приводил замечательное высказывание В.Л. Комарова: «Лишь в редких случаях люди с сильным харак­ тером и врождёнными спо­ собностями могут следовать Братья исёстрыВоронины (слева направо): Ольга иПётр, Мария иНиколай, Софья иЛеонид. Около 1900 г. Реконструкция автора