rk000000108

присылать сюда, в этот старый семейный дом»3. Так, ещё одна сестра Николая Николаевича-старшего - Александра, вышедшая в 1895 году замуж за Клавдия Михайловича Ти­ хонравова и уехавшая из Владимира, в 1900 году произвела вэтом доме на свет двоюродного брата историка Воронина - не менее знаменитого Михаила Клавдиевича Тихонраво­ ва, соратника С.П. Королёва, одного из создателей первых вмире космических ракет и кораблей. Вообще, как нередко бывало в крепких, дружных се­ мьях с уже сложившимися традициями, в том числе тради­ циями воспитания, семья Ворониных дала миру не одного талантливого человека. Возьмём хотя бы брата Николая Николаевича-старшего - Леонида, многие годы строивше­ го дороги в Средней Азии да так и осевшего в Ташкенте. Леонид Николаевич имел печатные труды, являлся про­ фессором Ташкентского университета. Его дочь Вероника Леонидовна стала архитектором, лауреатом Государствен­ ной премии СССР. Сохранилось письмо Леонида Никола­ евича Воронина, отправленное из Скобелева в январе 1916 года во Владимир родителям с поздравлением их с «зо­ лотой» свадьбой. Письмо большое, поскольку в нём Лео­ нид Николаевич подробно рассказывает о состоянии сво­ их дел, о том, как много у него в Туркестане работы, как ценят его генерал-губернатор и ферганский губернатор и «не хотят никуда отпускать». Л.Н. Воронин описывает ро­ дителям те местности, в которых довелось ему побывать, куда, как он пишет, «ворон костей не заносил»: «Здесь в Ошском и Наманганском уездах есть до сих пор ещё не­ исследованные места, так что они и на картах обозначены белыми пропусками. Можно до сих пор ещё делать гео­ графические открытия в виде новых рек, гор, перевалов и целых горных долин, которые в силу непроходимости гор совершенно отрезаны от мира. В одно из таких мест я и проехался перед самым Рождеством. То на границе Ферганской и Сыр-Дарьинской областей. Ездил я туда с Наманганским уездным начальником с целым караваном киргизов. Проехать надо было около 160 вёрст по ущелью главного обрыва реки Нарына, притока Сыр-Дарьи. Про­ ехав вёрст 100 с трудом верхами, мы, наконец, достигли таких дебрей, что пришлось целыми участками идти «по образу пешего хождения» и притом боком, имея перед собой скалы, а за спиной пропасть сажень на 50, где на дне каскадами пробегал Нарын. После дня такой работы делали привалы в юртах киргизов, причём сюда же водворялся и наш багаж в виде вьюков и одеял <...>. В юрте разводился костёр и мы возлежали среди парчи и разных ярких ковров <.. .>. Пи­ тались «пловом» и пили чай, который здесь же разогревался в медных кувшинах <.. .>. Другой эпизод расскажу из моих путешествий по Алаю: там тоже есть долина (Алайская, где под именем Кизиль-су, т.е. «Красная река», берёт своё нача­ ло Аму-Дарья). В эту долину, где уже хлопок не вызревает, а климат соответствует нашей Новгородской губернии (бывает на несколько сажен снег в ущельях и бывают бураны, так что приходится ставить, чтобы найти дорогу, вехи) я провожу до­ рогу или, лучше сказать, пытаюсь её провести. От Скобелева это 124 версты. В поисках лучшего направления я проезжал там с проводниками не один раз и всё по разным направлени­ ям. Интереснее всего была поездка через перевал Каук (надо сказать, что по барометрическим наблюдениям высота этого Каука - 12500 футов, высота самой долины - 8000 футов, а высота того места, до которого я уже провёл дорогу - 7000 футов). Для подхода к этому перевалу нам пришлось вытер­ петь очень много: подъём на самую высокую точку занял около трёх часов, под конец лошади не шли, и их пришлось тащить на арканах». Мы выхватили лишь небольшие фрагменты из интерес­ нейшего письма Леонида Николаевича, в котором он под­ робно описывает не только условия походной жизни, но и природу тех мест, в которых довелось ему побывать, нравы и обычаи киргизов, восхищается «умом и ловкостью лоша­ дей» и т.д. Остановились же мы так подробно на этом письме не случайно. На наш взгляд, оно многое говорит о той сре­ де, в которой росли сёстры и братья Николая Николаевича- старшего: во-первых, Леонид Николаевич не ограничивается простой отпиской родителям с традиционными пожеланиями здоровья и счастья, что свидетельствует о его чрезвычайном уважении к ним, во-вторых, он знает, что всё это можно пи­ сать родителям, т.е. он уверен, что им это будет по-настояще­ му интересно, что они прочтут, поймут и оценят написанное. А вот Николай Николаевич, отец историка, вроде бы не отличался талантами, которые могли бы сделать его имя ши­ роко известным. В 1898 году он окончил Мальцовское ремес­ ленное училище (документ об окончании им училища, пода­ ренный Владимиро-Суздальскому музею-заповеднику его дочерью Н.Н. Черняховской, находится сейчас в экспозиции «Старый Владимир») и был призван на военную службу. Об этом факте его биографии мало кто знает, о нём свидетельс­ твуют лишь архивные документы и фотографии. Так, в мет­ рической книге Знаменской церкви за 1904 год записано, что 30 ноября родился сын Николай у младшего унтер-офицера Малороссийского полка Николая Николаевича Воронина и его жены Евдокии Ивановны4. А в семейном архиве хранят­ ся выполненные в профессиональном ателье В.И. Коренева фотографии 20-летнего Николая Воронина в форме 10-го гре­ надерского Малороссийского полка, который, как известно, дислоцировался во Владимире. Кстати, свою судьбу - будущую жену и мать любимых им детей, Николай Николаевич-старший нашёл не где-нибудь, а в родном доме. Евдокия Ивановна была родом из ещё одной известной и большой владимирской семьи Курнавиных. Со­ хранилась в этой семье интересная легенда о происхождении фамилии: привёз «в давнюю кавказскую войну» барин села Петраково близ Суздаля, откуда родом были Курнавины, «то ли пленного, то ли ещё какого человека, который осел в этом краю», и звали его будто бы Курнак, или Кура-бек. Интерес­ но, что легенда эта находила подтверждение во внешности и характере отца Евдокии Ивановны - Ивана Егоровича Курнавина (1855 - 1928): яркий брюнет, черноглазый, нос с горбинкой, вспыльчивый, горя- ДомВорониных наТорговойплощади (ул. 2-я Никольская, 8). Фот. автора. 2006 г.