Никто не осквернит. И, оглянувшись на зверьё, На разорённый стол, Я как во сне сказал: «Моё. Давайте протокол». 13 июля 1972 г. ВМЕСТО ПОСЛЕДНЕГО СЛОВА 16 МАЯ 1974 г. «День суда надо мной совпал с днем рождения моей дочери, которой исполнилось 2 года. В качестве единственно возможного в этих условиях, пусть грустного, но все же подарка, я посвяіцаю ей свое последнее слово...» Опять это чувство тоски и бессилья. Сейчас он падет, роковой приговор, И будет под ним твоя подпись, Россия, Хоть верю, что знаешь — не тать я, не вор, — Не смог отвести чью-то черную волю, Не в силах развеять зловещий туман, И значит, брести мне по скорбному полю Извечной тропою твоих каторжан. Всю жизнь ты была мне и раем, и пеклом, Грозя своим темным, стрибожьим перстом, Побей меня градом, овей меня пеплом, Укрой под суглинистым, желтым пластом... Скупая на ласку, жестока и властна, Вся в диком разрыве непознанных сил, Скажи лишь одно мне — что я не напрасно На праздник недолгий к тебе приходил. Пусть путал и падал, сражен непогодой, Пусть песен бравурных тебе не слагал — Не звал никогда несвободу свободой, Ни в страхе, ни в лести тебе не солгал Скиталец с березовой дудкой усталой, Бредущий средь мокрых вечерних полей,— А все же я был твоей звездочкой палой И маленькой, жгучею ранкой твоей.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4