стекла. И трудно было понять в дыму, отчего все это происходило: то ли от разрывов вражеских бомб и снарядов, то ли от собственной канонады — по врагу били все батареи крепости, все южные форты, весь Балтийский флот, стояв- ший на рейде, начиная от линейных кораблей и кончая малыми судами, которые могли достать своим огнем врага. И днем, и ночью было одинаково. Беспрерывные вспышки выхватывали из густого горячего марева силуэты зданий с пустыми глазницами окон, остовы кораблей на ближнем рейде, черные от копоти лица матросов и офицеров. Мы только что прибыли сюда, в Кронштадт. До Орани- енбаума ехали на автомашинах в таком же почти непрони- цаемом облаке, только не дыма, а пыли. Как будто кто-то нарочно насыпал на дорогу серой пудры, и она клубами поднималась из-под колес. Даже солнце над головой каза- лось ровным оранжевым пятном. На темных лицах сверкали лишь глаза и зубы. Серыми от пыли были бескозырки, фланелевые брюки. Слоем в несколько сантиметров эта пыль лежала на брезентах, укрывавших аэродромный скарб. Ею были забиты нос и уши, она скрипела на зубах, комом торчала в горле. Немецкие самолеты налетали на колонну через строго определенные интервалы времени — каждые тридцать ми- нут. Видно их не было. Вначале слышался подвывающий откуда-то издалека прерывистый и тяжелый гул моторов, потом он повисал в воздухе, и тут начиналось: выли сирены падающих бомб, ухали по сторонам разрывы, сыпались сверху комья земли. Отстреливаться было не из чего и нечем. Беззащитные люди сжимались в комочки, делались малень- кими, и бомбы не трогали их, словно заговоренных. От прицельного огня пикировщика защищала нас та же пыль. На остановках растянувшуюся на несколько сот метров колонну обходил комиссар авиаполка. Был он явно из запасников, лет пятидесяти с лишком. Уж очень как-то совсем не так, как у кадровых офицеров, сидели иа его большом и грузном теле китель и форменные флотские
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4