Стоило дать им кусочек сахара, и этого было вполне доста- точно для дружбы. Сядет возле тебя этакий здоровенный пес и следит молча, синеватыми глазами за твоей рукой: не полезет ли рука в карман за следующим кусочком. Дашь ему сахар, покажешь — иди в море, и он затрусит на лед. ...Продукты наши вскоре кончились, но нужды мы не испытывали. Хозяйка варила нам суп из сливок с картофелем и свининой, такой густой суп, что ложка стояла. Кушанье не особенно вкусное, несколько приторное, но съешь — и целый день тебе болыпе ничего не надо. В лесу от фашистов осталась наблюдательная вышка, и мы поочередно несли на ней службу — следили за Рижским заливом. С вышки весь остров просматривался насквозь. Больших полей на нем не было — так, клочки... Как могла кормиться с них целая деревня держать столько скота, непонятно. С вышки хорошо просматривался и залив. Иногда в нем показывались гитлеровские транспорты. Шли они гуськом под охраной катеров. Мы вызывали наших бомбардировщи- ков. Что потом творилось! Ревели моторы пикирующих самолетов, на палубах и в трюмах фашистских кораблей рвались бомбы. Суда горели, как свечки, или тут же тонули. В бинокль было видно, как за ледяной кромкой вдткрытом море плавали, цепляясь за деревянные обломки, сотни оставшихся в живых немцев. Никто их не подбирал. Фаши- сты пожинали то, что посеяли сами. И все-таки жаль было этих обреченных людей, тоска подступала к сердцу. Видно, уж такое оно, ружеское сердце, незлобивое, доброе от природы.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4