в глубь острова. Неожиданно на ттригорок из-за краинего дома деревни выхлестнула большая толиа. Прилипли к земле. Но что такое? Это совсем не военные, а гражданские люди, среди которых много ребятишек. С криками радости они бежали нам навстречу. — Во-о-та, — растерянно проговорил Фокин (он полз со мной рядом), поднимаясь с земли и вытирая мокрый лоб резиновым рукавом водолазного костюма. Нас мигом окру- жили. — Где немцы? — прежде всего спросили мы. — Больше нету. Сбегли. Кишка не выдержала, как увиде- ли вас... На той стороне у них катера были. Только сейчас сбегли. Туда... Жили на острове эстонцы. Пожилые мужчины свободно говорили по-русски. Были тут и дети. На загорелых, обвет- ренных лицах ребятишек сверкали любопытные глазенки. Мальчишки жались к нам, а когда мы направились к деревне, наперегонки побежали впереди. В деревне нам отвели просторный пятистенный дом одинокой моложавой вдовы. Она мило улыбнулась при встрече, а в комнату не пошла: распахнула дверь и осталась на пороге. Потом без конца гремела на кухне ухватами или, подоткнув подол, носилась с ведрами во двор и обратно. Вечером в дом пришла делегация мужиков с болыпими свертками. В кухне они выложили на стол два копченых окорока, большой кусок баранины, полкуля вяленой рыбы и несколько краюх хлеба. Мы ничего не просили у них и не знали, что делать с подарками. У нас были свои продукты: мясные консервы, сгущенное молоко, копчености, галеты. Капитан-лейтенант даже растерялся. Он попробовал вежли- во выпроводить гостей, но мужчины стояли на своем и не думали уходить. — За что вы нас обижаете? — заговорил пожилой статный эстонец. — У нас есть. Немцы не все взяли. Эта для вас... Пришлось согласиться. А они уже вытаскивали из карма- нов бутылки с самогоном.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4