бородатых мужиков. Они склонились над столом. На нем, успел заметить Федя, лежали инструменты: пилки, ножич- ки, стамески, деревянный молоток, а также заготовки из дерева. Один из мужиков, что был постарше, прожигал каленой проволокой отверстие в одной из них, по форме, напоминающей рожок... — Ты откуда такой взялся, — подавая черпак с водой, — спросил приветливо тот, что был постарше. Выглядел он лет так на сорок... — Из Каменова... Мужики в ответ аж присвистнули: — И что же тебя в такую даль позвало? — Хочу видеть Кондратьева... Мишневцы с улыбкой переглянулись: — А по што он тебе? — Хочу у него играть. — А умеешь ли ты? — Еще как! Но вам играть не буду, а только Николаю Васильевичу... — Так ты даже и как звать меня знаешь, — засмеялся старшой, невольно выдавая себя. Пастушок от неожиданности даже присел: — Так вы и есть Кондратьев. — Да, он, признаюсь. Делать нечего, раз проговорился... Федя вынул из сумки рожок и заиграл. Вначале волновался, но затем все увереннее и увереннее выводил он свою любимую грустную мелодию: «матушка пустыня, приюти сиротку...». Кондратьев перестал улыбаться, с интересом слушая юношу. Затем взял у него рожок внимательно осмотрел его. — Этот из липы, а у меня есть еще рожок из березы, — заторопился Федя, доставая другой визгунок. — Я могу и на нем сыграть... И он вновь принялся за привычное и любимое им занятие. Кондратьеву, конечно, некогда было слушать, но он не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4