rk000000101

и слышать не хотели о разжалованном ге­ нерале Волконском. Поэтому княгиня не ладила с мужем и редко показывалась при Дворе, хотя жила в Зимнем дворце. Княгиня была личностью довольно экс­ центричной. Об ее странностях знал весь Петербург. Вездесущий по своей должно­ сти начальник штаба корпуса жандармов генерал Леонтий Васильевич Дубельт за­ писал в своем дневнике о Волконской: «Княгиня Софья Григорьевна имеет при­ вычку ежедневно купаться в холодной воде и потом голая ходит несколько времени по комнате. Горничных девушек у нее нет. Придворный лакей принес в ее комнату кофе и вошел именно в то время, когда она голая прогуливалась. Лакей в испуге оста­ новился у дверей и хотел уже уйти из ком­ наты. «Ничего, — сказала княгиня. — заж­ мурься и поставь поднос на стол!»42 Другой причудой несметно богатой княгини была ее неимоверная скупость. Будучи в гостях, она прятала в карманы сухари и сахар. Как-то раз на улице она подобрала упавшее с проезжавшего воза полено и. спрятав находку под плащом, принесла полено домой для растопки печи. Маленького роста, ху­ дая и черная, княгиня своему гардеробу уделяла очень мало внимания. По­ рой она одевалась настолько бедно, что раз за границей ее даже арестовали. Бывшие на ней фамильные драгоценности так контрастировали с ее бедным нарядом, что полиция заподозрила Софью Григорьевну в краже. Только быв­ ший при княгине портрет статс-дамы установил ее личность43. Правнук С. Г. Волконской князь Сергей Михайлович Волконский, уже будучи в эмиграции в Германии в начале 1920-х гг., так вспоминал ее в своих мемуарах: «В те же годы [1830-е] бывала в Риме и сестра декабриста княгиня Софья Григорьевна Волконская... Повторю лишь характерный эпизод, рисующий суетливость и скупость ее, — две основные черты этого удивительного в на- Князь Сергей Григорьевич Волконский. Портрет работы художника Ж.-Б. Изабэ.1815 г. Государственный исторический музей шей семье явления. Отъезжая в Россию, она просила брата своего Николая Григорьевича сохранить до ее возвращения в Рим сундук с некоторыми ее вещами, которые ей в России не понадобятся. Сундук этот Репнин таскал за собой по Италии в течение года; наконец он пришел в такую ветхость, что камердинер однажды доложил, что надо сундук светлейшей княгини вскрыть. В нем оказались... дрова. Егозливая непоседа, «моя проворная летучая путе­ шественница», как звал ее родной отец, она не была из постоянных римских жительниц. Постоянство вообще не было в ее характере, за исключением при-