rk000000098

Славы III степени, четвертая - орден Красной Звезды, пятая - орден Отечественной войны II степени. Кроме орденов и медалей, которые вручались за особо выдающиеся действия, существовали еще знач­ ки, тоже весьма почетные: «Отличный разведчик», «Отличный пуле­ метчик». В случае же неудачи мы получали энергичное напутствие от командира роты в достаточно сильных «истинно русских» выражени­ ях. На войне как на войне. Хочется рассказать еще об одном случае. Однажды на реке Синей в Псковской области ходили мы в ночной поиск. Нужно было взять «язы­ ка». Он нам достался «хороший». Это был румын огромного роста, сухой, руки как лопаты, не говоря уже о кулаках. Пока скрутили - на­ мучились. А нужно было его тащить через болото и потом тоже дале­ ко. Румын покуражился над нами изрядно, потом и говорит: «Ладно, руски, я руманешта, куда идти, пошли скорей, пока нас не накрыли минометы «Ишак» (эти шестиствольные немецкие минометы еще на­ зывали «Скрипачами»). Когда мы вместе с пленным вернулись в рас­ положение части, уже зани­ малось утро и начинало све­ тать. Расскажу еще о разведке боем. Что это такое? Тот же поиск, только днем, при уча­ стии большого количества- артиллерии.Когда готовит­ ся дневная вылазка, то об этом знает только та группа, которая участвует в «рабо­ те». Группа непосредствен­ ного действия ночью выхо­ дит в траншею на передний край, где ждет сигнала. На­ чинается артподготовка, снаряды рвутся на нейтральной зоне, шквал огня постепенно переносится в глубину немецкой обороны. Вместе с переносом огня подымается действующая группа по захвату «языка». Шквал огня еще не утих в тылу противника, а мы уже возвращаемся с «трофеем» - с пленным (одним или двумя, сколько удастся захватить). Пока противник опомнится, поймет, в чем дело, мы уже далеко от пе­ реднего края. Пленного допрашивают, выспрашивая у него сведения о противнике. При допросе «языки» в большинстве случаев станови­ лись болтливыми, ради сохранения своей жизни. Когда их брали сра­ зу двух, то показания порой бывали разные. Помню, один из пленных, Ганс, заявил следующее: «Я из Гамбурга, мне 18 лет». Но он был совершенно белоголовый - поседел от страха. 94 П.Л .Смоленцев ( справа) . /.Ковров, июль 1946 г.